Розхен хотела тотчас же броситься к ней на шею и сказать: "Я счастлива!" - но бабушка таким таинственным шепотом три раза проговорила: "Не подходи, не подходи, не подходи!" - что Розхен остановилась как вкопанная. А бабушка торжественной походкой направилась прямо к большому шкафу. Она несла обеими руками горшок, - простой старый глиняный горшок, покрытый полотенцем и завязанный черной лентой.
- Отвори! - сказала бабушка, подойдя к шкафу.
Розхен отворила его, и бабушка сама, приподнявшись на цыпочки, поставила горшок на верхнюю полку.
- Вот вам, - сказала она, поправив платок на седой голове. - Вот вам! Будьте счастливы!
- Что же это такое? - вскричала Розхен, - что это ты нам принесла?
- Это... это - ваше счастье. Верьте в него и не разбейте его. Оно очень непрочно, как и все в бренном мире.
Жан посмотрел на бабушку как-то двусмысленно. А Розхен?.. Но она уже верила прежде, чем бабушка сказала верьте! Она уже обнимала, и целовала, и благодарила свою милую бабушку. И если кому-нибудь покажется странна эта вера в счастье, которое лежит в глиняном горшке, то его можно спросить: а разве он никогда не верил в леших, домовых и просыпанную соль?.. Нет! Пусть каждый верит во что хочет, только бы не мешал никому жить на свете!..
Прошло шесть лет, целых шесть лет постоянного семейного счастья. И все это благодаря простому глиняному горшку. Вот так горшок! Золотая, завидная вещь!
Что же лежало в нем? Неужели он был пустой? Нет, лежало в нем очень много, много всего, что бывает везде в целом свете, но ведь он был завязан крепко-накрепко, и если Розхен не решилась его открыть, то, разумеется, узнать - что в нем лежало - можно было только по прихоти случая. Такова уж судьба многих великих открытий.
И случай явился, - как и всегда некстати и не вовремя, все равно что гость, который хуже татарина.