Розхен взглянула на него, как маленький ребенок, который капризничает.
- Добр, - призналась она шепотом и сама улыбнулась доброй улыбкой.
- Потом, он честен и правдив, твой Жан, - продолжала бабушка. - Он никогда не солжет и никого ни в чем не обманет... этот глупый увалень. А главное, он любил тебя с детства и будет любить до старости... и чего бы он только для тебя ни сделал, на что бы ни решился, чтобы только ты была счастлива... Еще и то рассуди...
Но Розхен уже больше ни о чем не хотела и не могла рассуждать; она бросилась как сумасшедшая, так что стул, который попался ей на дороге, полетел на пол, она бросилась на шею к Жану, и они обнялись крепко, поцеловались, как после свадьбы, и слезы их смешались.
И для Розхен вдруг стало все ясно: он добр, честен, любит меня... Что мне за дело до всего на свете... все это мелочь... И все хорошо, когда есть любовь: она лучше всего на свете!
- Что же это такое, бабушка?.. - вскричала она.
- Что такое!
- Да твой горшок... ведь это глупость! Зачем ты мне его принесла?
- А зачем же ты верила в эту глупость, и притом целых шесть лет? Или у тебя ума недоставало сразу понять, в чем лежит твое счастье?
И Розхен засмеялась - и еще раз поцеловала Жана.