И погнал лодку наперерез зверю.
Ближе да ближе, — внуку уже видно: не пень это, а большая горбоносая голова, на ней рожищи широкие, как крылья. Голова старого Лося-сохатого. Ростом он больше коня и сильный страшно, сильней медведя.
Ещё больше испугался внук. Он схватил со дна лодки поколюку-копьё, протягивает деду:
— Бери, дедка, поколюку, бей зверя крепче.
Не взял старик поколюку-копьё. Взял две верёвки.
Одну накинул зверю на правый рог, другую — на левый рог; привязал зверя к лодке.
Страшно зафыркал зверь, замотал головой, глаза кровью налились. А сделать ничего не может: ноги у него в воде болтаются, до дна не достают. Опереться ему не на что — и верёвок разорвать не может. Плывёт зверь и лодку за собой тащит.
— Видишь, — говорит старик, — вот нам и конь. Сам нас к берегу везёт. А убил бы я поколюкой зверя, нам с тобой пришлось бы его до дому тащить, из сил выбиваться.
И верно: тяжёл зверь, тяжелей лодки со стариком и внуком и всей их рыбой.
Фыркает зверь, плывёт — к берегу рвётся. А старик верёвками, как вожжами, управляет им: за одну потянет — зверь вправо повёртывает, за другую — зверь влево. И внук уже не боится зверя, только радуется, что такой у них конь в упряжке.