Таким образом, осмотрев состояние несчастного Кряши, индюк сделал своё заключение.
— Кло-кло! Сердце у Вашего сына, уважаемая мама-утка, бьётся. Значит – живой. Раз живой, он не умер. Раз не умер, он только спит. Надо его перенести под тенёчек. Я думаю, он упал на это отвратительно грязное..., гм, простите... на это неподходящее место только потому, что получил ... солнечный удар!
Высказав своё мнение, индюк помчался к своему беспокойному семейству.
Тут рядом на ветке тополя сидела старая ворона, которая была глуховата. Она всё видела, что делалось внизу, но разговоры не дослышала. И речь индюка не поняла. А только услышала его последнее слово. Она решила, что кто-то ударил Кряшу по голове.
— Карр-каррр! Кряша получил ударр-ударр! По башке — ударр! Карр-карр, бац и ударр!
Потом сорвалась с места и полетела рассказать про такую новость вороньим мамам, чтоб те оберегали своих птенцов.
В это время со стороны другого конца длинного забора прибежал запыхавшийся петух. Он не смог сразу явиться на зов, так как был занят чрезвычайным делом: в тот момент он разнимал двух соседских драчунов – молодых петушков.
Он посмотрел на Кряшу. Увидел, на какой куче он находится и понял всё с первого взгляда.
— Ко-ко-ко! Произошло с вашим сыном Кряшей очень нехорошее дело!
— Да, да! Кря-кря! Очень нехорошее дело! — повторила утка-мама и залилась горькими слезами.