– Не могла, такая-эдакая, от кошек уберегчи. За что я тебе деньги стравил, за что ягу на себе таскал!
Баба пробудилась – ей тычка дал и всяко выкорил. Баба видит – на себя мужик не походит, —давай-ко к нему ластиться. Он ее костерит, а она:
– Ванюшка, не истопить ли баньку?
Знала тоже, с чем подъехать. Ну, Ванька пошумел-пошумел, да и отошел – сказал бабе все до капельки. Тут уж она сама заревела. Поглядит на пыль-то в кошельке, на палец возьмет – лизнет и опять в слезы. Поревели так-то оба, потом баба опять советовать стала.
– Видно, – говорит, – Колесишкина сила не берет.
Надо для укрепы к попу сходить.
Сочень сперва и слушать не хотел. Думать боялся, как это он еще на тот рудник пойдет. Только ведь баба, как осенний дождь. День долбит, два долбит – додолбила-таки. Ну и сам Ванька отутовел маленько.
«Зря, – думает, – я тогда кошек испужался. Что они без глаз-то!»
Пошел к попу: так и так, батюшка.
Поп подумал-подумал, да и говорит: