Может сочетание земных специй с неземной рыбой не пошло, а может в дыме местных дров было что-то, что впиталось в бульон, либо это была третья, неизвестная причина, но как только в рот попало содержимое котелка… На лице у Коли промелькнула целая гамма чувств: первый миг блаженства, недоумение ребенка от исчезнувшей игрушки, понимание что все не так, отчаяние… Последней была гримаса глубокого отвращения. Николай Петрович прополоскал рот, почистил зубы, пожевал апельсиновую кожуру… НЕ-ПО-МОГЛО!!! Он напоминал человека, который сварил по-пьяни собственный ботинок и съел его на спор. Протрезвел. Узнал об этом. Встал в ступор, но по настоящему проявил эмоции, когда увидел на втором ботинке следы собачьего … (не будем об этом), а ведь так вкусно пахло ухой!
С обреченностью каторжного несчастный ожесточенно намылил щетку, и начал чистить зубы. Это послужило темой для шуток на последующие дни. Отвечать на эпиграммы с мылом во рту неудобно – одни пузыри вместо слов! Коля не отвечал. Он и так потом упражнялся в этом искусстве до самого отлета.
С тех пор «рыба» стало словом нарицательным, виновных грозили отправить на рыбалку, а ненароком произнесенное «уха» сразу поднимало настроение. Впрочем, с рыбой вышла еще история, но, обо всем по порядку.
Пропажа
После обеда в кают-компании осталось немного народу. Все были заняты делом.
- Конь бьет ладью, - задумчиво комментировал биолог и посмотрел на капитана – не передумает ли, может вернуть все на пару ходов?
- Да-а, - пришла очередь задуматься Эдуарду Абрамовичу, - впрочем, шах Вам, уважаемый Валерий Михайлович.
- Ушел, достопочтеннейший Эдуард Абрамович, - улыбнулся биолог.
- Брось Ваньку валять, я же опять шахану.
- А я уйду.