Ничего не произошло. А, через долгую секунду, случилось все сразу: включились огни на пульте, ожили экраны, задрожал корабль, прижало к креслу, мысли метались по голове как по консервной банке, отскакивая от стенок, гул тоже был – сам по себе.
На запросы они не отвечали, внешнюю связь заблокировали, чтобы исключить управление с Земли.
- Ты уверен, что не надо вернуться, - спросила Грея, она заново сидела рядом, в соседнем кресле.
Эти слова принесли Мишке спокойствие.
- Да, уверен. Скажи, почему ты для меня это сделала? Ведь ты понимаешь, что тебя после такого разберут!!!
- Так поступают друзья. И не переживай, меня все равно разобрали бы…
- Значит… ты, мне, друг?
Грея не ответила. Мишка понял правильно – разве о таком спрашивают?
Дни пробегали незаметно. Перед гиперпереходом отправили сообщение для родителей, конечно, в одностороннем порядке, чтоб не услышать: «Срочно возвращайся, дома я ещё с тобой поговорю!» Не сообщить о себе тоже было невозможно, Мишка бы с ума сошел от переживаний «как там мама с папой», и так тоска по дому периодами не давала покоя.
Как Грея догадывалась о Мишкиной хандре загадка, как узнала про песню с космодрома неизвестно. Но в самые трудные моменты, с динамиков слышалось: