– Матушка, я сегодня рыбы не поймал, только вот этот кувшин. Продай его на базаре подороже. А мне надо будет уйти не знаю на сколько. А когда вернусь, то мы, если всё будет хорошо, разбогатеем, и я посватаюсь к Наринэ, и...
– Ступай уже, – вздохнула матушка, – удачи тебе в пути, сын.
Хасан поклонился и пошёл. Джинн велел ему выйти из города и свернуть с дороги в заросли кустарника, подальше от людских глаз. Хасан так и сделал.
Когда их никто не мог видеть, джинн отвернулся, забормотал, их обоих окутал голубоватый дым и вдруг в ушах Хасана засвистало, в глазах засверкало и, хоть он был не из пугливых, честно говоря, в эту минуту струхнул. Да и кто бы на его месте не струхнул? Мы не можем его за это осуждать.
Вскоре всё стихло, и Хасан осторожно закрыл глаза. Вокруг ничего не напоминало зарослей кустарника у дороги, ведущей в город. Местность была пустынная, гористая. Джинн озадаченно огляделся.
– Неужели промахнулся? Да нет, не может быть. Вон гора, рядом гора, – бормотал джинн и всё озирался, – вижу! Идём, – и потащил за собой Хасана. Ошеломлённый рыбак не успевал следить за тем, как джинн менял свои размеры.
Гигантскими скачками джинн взбежал на высокую скалу. А за ней... Действительно, без колдовства здесь явно не обошлось. За скалой находился чёрный провал. На его дне виднелось ярко-голубое круглое озеро в обрамлении чёрных берегов.
Хасан попытался спуститься, но это оказалось невозможно. Какая-то нездешняя сила не позволяла ему сделать ни шагу, душу обуяла невыносимая тоска, и одного ему захотелось: бежать отсюда подальше, без оглядки и никогда не возвращаться. Даже мысль о Наринэ не смогла бы удержать его от бегства, окажись он тут один.
– Что это со мной? – спросил он у джинна.
– А это заклятие Амаранта. Он наложил его для того, чтобы ни один живой человек не мог подобраться к озеру. Но я-то не человек.