– Дай, голубушка! – возликовал выпускник консерватории. – Дай, и через неделю я верну! Как штык… Долг чести… Вы меня знаете.
– Да уж знаем, – буркнула Степанида. – Опять с дежурства ушел. Вот обожди, узнает хозяин…
– Ну и узнает, – с достоинством возразил Лев Эдуардович. – Что с того? Я человек вольный, я пришел к нему не со страху, а по душевной склонности. Могу так же и уйти…
– “Могу”, – хмыкнула Глафира. – Сперва колечко сними, вольный…
Бывший музыкант Пяткин сгорбился, поставил на худые колени локти. Помолчал и спросил сумрачно, без прежней игривости:
– Ну так что, ведьмочки? В смысле двух червонцев?
– Бери и уматывай, – вздохнула Глафира.
Когда он ушел, ведьмы долго молчали. Мне казалось, что им стыдно за Пяткина передо мной.
– Вот ведь, шалапут, – сердито проговорила Глафира.
– А он кто? – осторожно спросил я. – Тоже?.. – И сбился. Как спросить? “Тоже ведьма? ” Но он ведь не тетенька. Может, черт? Но какой же он черт… Просто “нечистая сила”? Но тогда, пожалуй, ведьмы обидятся.