– Зря, – отвечает, – беспокоишься. Из своих никто не зайдет, – не велено, а чужих не пустят.
А я свое:
– Запри все ж таки.
Он тогда и забеспокоился:
– Уж не узнал ли кто, зачем ты ко мне ходишь? Может, сказал кому?
– Про это, – говорю, – не думай. Никому и в мысли не падет, зачем к тебе хожу. Только много у меня.
– Это, – отвечает, – не беда, что много. Лишь бы не мало. Сколь хочешь приму. – Двери, однако, запер в ограду-то. – Ну, – говорит, – кажи!
Взял я тут для случаю топор с мясной колодки, подал ему свою витушку в тряпице:
– Ну-ка, прикинь сперва это.
Он – купец: по руке-то сразу почуял– тяжело.