Прелесть двойную давал огонек, всегда столь приятный
В теплом приюте, при шуме ветра и моря, во время
Ночи ненастной. Но вдруг старик, как будто что вспомнив,
Стал задумчив; потом, помолчавши минуту, сказал он:
"Царь небесный, помилуй нас грешных! Мы здесь на досуге
Шутим и этим прекрасным вином веселимся; а бедный
Прежний хозяин его, быть может, погиб и, волнами
Брошенный бог весть куда, лишен погребенья". При этом
Слове Ундина с лукавой усмешкой подвинула кружку
К рыцарю. "Пей, не бойся", - она прошептала. Но рыцарь