Сережка боялся идти к дяде Василию, но ему хотелось видеть Шурку, о которой он уже соскучился. Скрепя сердце он пошел за теткой. К счастию, дяди Василия не оказалось дома. Шурка страшно ему обрадовалась и сделала строгий выговор:
- Ты папы не бойся, - уверяла она. - Он добрый...
- Ну, не всякое лыко в строку, - говорила Катерина Ивановна, оправдывая мужа. - Мало ли что бывает... Тоже и то сказать, Сережка, что и ты неправ. Хоть бы Шурку пожалел: убежал бы, а она с кем стала бы играть?
Сережке вдруг сделалось легче, точно свалилась гора с плеч. Да, он действительно забыл о маленькой, больной Шурке.
- Это ты от меня хотел убежать, - плаксиво говорила девочка. - Ты нехороший...
Сережка плакал, потому что ему было жаль и своей деревни, и больной городской девочки.
Время шло. Проходили дни, недели, месяцы... Сережка продолжал думать о деревне и мечтал о том блаженном времени, когда сделается совсем большим и вернется домой.
Через два года он стал получать уже маленькое жалованье, а потом зарабатывал кое-что в свободное праздничное время. Сколько было радости, когда он мог послать матери первые заработанные три рубля.
- Ну, вот, молодец! - похвалил дядя Василий. - Кто родителей помнит, того бог не забывает. А в деревню хочешь уйти?
- И уйду, дядя, как только буду большим.