Он вцепился Афонину в бороду, и оба они покатились по полу.
У боярина Морозова вдруг подскочила температура и начался насморк. Носового платка у него отроду не было, и он совершенно не знал, что же ему с насморком делать.
Под боярином Качановым проломилась лавка, и он во всех боевых доспехах грохнулся на пол.
Не оказалось ни одного боярина, с кем не приключилась бы какая-нибудь беда. Уж на что боярин Яковлев был осторожен и всегда отходил в сторону, а всё равно у него вскакивала одна шишка за другой, появлялся один синяк за другим.
— Ну как? — спосил Кощей. — Пойдёте воевать?
Бояре не обращали на него никакого внимания.
— Ты уж меня извини, — говорил Афонин Скамейкину. — Это всё Лихо Одноглазое.
— А я, думаешь, собирался тебя за бороду таскать? — отвечал Скамейкин. — И в мыслях не было!
— Идёте воевать? — ещё раз спросил Кощей.
— Сам воюй! — ответил ему Чубаров. — Тебе Василиса тоже синяков наставит!