В дверь барабанили мощные кулаки.
Но дядюшка Домовой и не думал открывать. Он схватил с лавки новую шапку-невидимку, надел её и пропал. Как раз вовремя! Дверь распахнулась, и в мастерскую ввалились дюжие стрельцы.
— Здесь он! Своими глазами видел! — кричал писарь Чумичка. — Здесь где-то прячется!
Стрельцы рассыпались по комнате. Они заглядывали в печку, под лавку, в чулан, но никого не находили.
Чумичка суетился вместе со всеми. А если замечал какую-нибудь интересную вещицу, он незаметно совал её в карман. Это всё больше сердило Домового. Вот писарь сунул за пазуху кошелёк-самотряс. И дядюшка не выдержал:
— Эй ты, грамотей! Положи на место!
— Кто грамотей? Как грамотей? — заговорил Чумичка, оглядываясь. Но кошелька не выложил.
— Ты грамотей и есть грамотей! — сказал Домовой. — Положи, кому говорят. А то как тресну!
— Кто — тресну? Кого тресну? — переспросил Чумичка. Он заглядывал во все уголки мастерской. А стрельцы не обращали внимания на их разговор.
Вот писарь оказался рядом с Домовым, и дядюшка Домовой со всех сил стукнул его по затылку.