Идёт царь с добрым молодцом, несут царевне яблочко. А дух-то от него вперёд бежит. Подошли они к опочивальне царевны. Вздохнула она в это время и почуяла запах того яблочка. Глаза открыла царевна, приподыматься стала...
Отворил царь двери — да и замер на пороге: царевна приподнялась, глаза у неё открыты, руки она к яблочку тянет... Вынул добрый молодец из корзиночки яблоко, вложил царевне в руки. И такая она была исхудавшая, бледная, так ему жалко её стало, что ни то что яблочко, а и своей жизни бы он не пожалел, только бы царевна поправилась... А царевна взяла яблочко, поднесла его к губам, откусила кусочек, улыбнулась, и щёчки-то её белые чуть розоветь стали. А она, голубушка, уже и второй кусочек яблочка откусила и села на постели. Губы её заалели. Спешит, кусочек за кусочком откусывает царевна... Как до половины яблочка доела, так и ноженьки с постели спустила.
Царь, глядя на неё, твердит:
— Доченька моя, доченька!..
По щекам его слёзы радости бегут, а он и не замечает их. А царевна говорит:
— Батюшка, а ведь я одеваться хочу!
Тут мамушки, нянюшки с сарафанами, с сапожками, с кокошниками набежали. Стали царевну одевать...
А она яблочко из рук не выпускает. А как доела его, встала с постели на резвые ноженьки да и говорит:
— Батюшка, а ведь я здоровёшенька! Хоть плясать иди!..
— Дитятко ты моё ненаглядное! — говорит тут царь,— да уж и я с тобой спляшу! На твоей свадьбе спляшу — ведь ты у меня невеста просватанная!