В этот раз я писал на холсте. Кусок мешка я натянул на табуретку. Не очень-то хорошо у меня получилось. Сначала я его на ножки натянул. Так он у меня совсем не натянулся. И я его на днище натянул.
Отец, после этого английского письма, мне краски купил. Целую коробку масляных красок.
— Хотя у тебя и нет метода, — сказал он, — но будем надеяться, что он появится…
— Писать картины лучше на площадке, — сказала мама.
Я вынес табурет на площадку.
Держа в одной руке фанерку с выдавленными красками, а в другой — кисти из собственных волос, я прошёлся по нашей площадке.
— Витя, ты что, художник? — удивился дядя Садых.
— Не мешайте, — сказал я, — это дело серьёзное…
— На нашей площадке самые серьёзные люди живут, — сказал дядя Садых. — Я и Витя — самые серьёзные…
Все расступились. Я подошёл к холсту.