Так, посидев немного с цыплятами, она важно поднялась и, призывно квокая, пошла в другой конец заднего двора – туда, куда родители Юстины насыпали печную золу, чтобы пернатая живность могла устраивать себе баню, вычищая блох, клещей и других паразитов, которых вокруг было довольно много. Квочка стала усердно бултыхаться в золе, часто хлопать крыльями, показывая цыплятам, как надо принимать такие ванны. От буйства мамы цыплята с испугу вначале разбежались, но через минуту стали весело повторять все её кульбиты, смешно кувыркаясь в зольной пыли.
Вот тут Юстина и увидела свою потерявшуюся белую Хохлатку. Она подбежала, взяла её на руки и стала гладить и прижимать от переизбытка чувств. Решив, что такую маленькую можно придушить от радости, отпустила на землю, и та, немного растерявшись от изменчивых событий, лихо побежала к маме-квочке.
Прошло время. Цыплята выросли в курочек и петушков. И осенью, как ни старалась их звать к себе мама-квочка своими «Куд-куда, куд-куда», никто к ней уже не бежал, все выросли. Она перестала их водить, и они занялись своими делами. Кто-то стал курочкой-несушкой, кто-то отцом-петухом, а кто-то, как любимая Хохлатка Юстины, – образцовой мамой-квочкой. На следующий год она заботливо квохтала на заднем дворе свою ораву, что была не меньше, чем у мамы.
- Кво-кво, кво-кво – квохтола она.