Первый сыщик, подняв морду, издал собачий вопль отчаяния.
Второй сыщик сделал то же самое:
- Ай, ай, ай, ай-у-у-у!..
Они кинулись и обыскали весь косогор. Снова тоскливо взвыли, потому что им уже мерещились плетка и железная решетка.
Униженно виляя задами, они побежали в Город Дураков, чтобы наврать в полицейском отделении, будто губернатор; был взят на небо живым, - так по дороге они придумали в свое оправданье. Буратино потихоньку ощупал себя, ноги, руки были целы. Он пополз в лопухи и освободил от веревок Мальвину и Пьеро.
Мальвина, не говоря ни слова, обхватила Буратино за шею, но поцеловать не могла - помешал его длинный нос.
У Пьеро по локоть были оторваны рукава, белая пудра осыпалась со щек, и оказалось, что щеки у него обыкновенные - румяные, несмотря на его любовь к стихам.
- Я здорово дрался, - грубым голосом сказал он. - Кабы мне не дали подножку - нипочем бы меня не взять.
Мальвина подтвердила: - Он дрался, как лев.
Она обхватила Пьеро за шею и поцеловала в обе щеки.