— Почему же вы не пойдете к Лансегэдским островам? — спросил он. — Грузите там гуано — вы получите его даром.
Мы отвечали на это, что у нас нет ни мешков, ни лопат, ни тачек. Нет ничего, необходимого для погрузки гуано. В уплату за провиант капитан встречного судна доставил нам все необходимое снаряжение. Вскоре „Александрия“ (так звали встреченное нами судно) пошла к Порту-Луи, а мы направились к Лансегэдским островам.
Добравшись до этих островов, изобиловавших залежами гуано, наше судно быстро нагрузилось им. Работа шла очень быстро, так что через 2–3 дня можно было отплыть от острова. Узнав об этом, мы попросили отца отпустить нас на денек погулять по острову. Отец согласился и дал нам нескольких матросов в провожатые.
Гуляя по острову, мы зашли очень далеко. Как-то незаметно мы понемногу порастеряли наших провожатых и остались одни. Погода начала портиться. Только к полуночи нашим провожатым удалось нас разыскать, но ехать на судно было уже поздно. Море бушевало вовсю. Мы решили провести ночь на берегу. Наше судно стояло на якоре, на расстоянии не более 3 километров по ту сторону рифа, который тянулся вдоль берега. Ехать ночью через рифы, да еще в бурную погоду, было слишком опасно.
Ночь прошла незаметно. Утром буря усилилась, и наши матросы заявили, что перебираться в такую погоду через рифы — идти на верную смерть. Мы остались на берегу.
Мы находились в безопасности, но нашим матросам было ясно, что судно, если оно только не снимется с якоря и не уйдет в открытое море, вряд ли уцелеет. С беспокойством следили наши матросы за тем, что делалось на судне. По-видимому, наш отец сильно беспокоился о нас и не решался уйти от берега. Он предпочел положиться на крепость якорных цепей и канатов. Но уже около 10 часов утра якоря перестали держать корабль, его начало сносить на рифы. Я и Глэдис не спускали глаз с корабля, но мы решительно ничего не понимали в морском деле. Мы спрашивали матросов, что значит вся эта суетня и беготня на корабле. Они, не желая пугать нас, отвечали уклончиво. Вдруг мы заметили ряд сигналов, значение которых нам было незнакомо. Это были сигналы — „гибель корабля“…
Тут полил дождь. На нас лились целые потоки воды. Небо было черное, ветер выл и ревел. Мы оставались на берегу.
Я и сестра начали плакать. Мы не знали, какая опасность угрожала судну, но мы боялись…
Матросы, видя, что дело судна — дрянь, хотели избавить нас от тяжелого зрелища. Они всячески уговаривали нас уйти с берега, вернуться на место ночлега. Им удалось добиться этого, мы ушли. Долго матросы всякими хитростями удерживали нас вдали от берега. Мы так и не увидали гибели судна.
Как мы узнали потом, сильная волна подбросила судно, ударила его о риф. Судно сразу дало течь и быстро пошло ко дну. Даже мачты его скрылись под водой. Судно потонуло так быстро, что с него не успели спустить ни одной шлюпки. Никто не уцелел. Из всего экипажа судна остались в живых только те 8 человек, которые были с нами на берегу.