Наша хижина понемногу становилась все больше и больше похожей на жилье белого человека. Мы обтянули ее стены изнутри корой дерева «папайя», она была красивого красно-бурого цвета. Из травы сплели небольшие цыновки, которые и разложили на земляном полу.
Англичанки постоянно приносили много цветов.
Мы ставили их в самодельные «вазы», выдолбленные из обрубков дерева.
Племя Ямбы нередко уходило кочевать. Мы не хотели покидать своей хижинки (точнее — не хотели девушки) и подолгу оставались на берегу одни. Иногда нас навещали чернокожие соседних племен. Мы старались всячески их развлечь, чтобы показать свою радость от встречи.
Особенно удивлял чернокожих своими выходками Бруно. Он хорошо кувыркался через голову, ходил на задних лапах. Все это приводило дикарей в восторг. Занимал их и заливчатый лай Бруно. Тамошние дикие собаки — «динго» скорее выли, чем лаяли. Звук лая был незнаком чернокожим и всегда сильно поражал их. Немало поражали туземцев и охотничьи таланты Бруно. Многие из них постоянно просили меня, чтобы я подарил им эту собаку. Я старался всячески прекращать такие разговоры. Подарить им Бруно я не мог, а прямого отказа избегал.
Во время дальних прогулок мне приходилось держать Бруно около себя. Дело в том, что туземцы, увидевшие его впервые, принимали Бруно за дикого зверя (он совсем не был похож на собак туземцев, мало отличавшихся по виду от диких собак «динго») и пытались заколоть его копьем. Только ловкость и увертливость спасали Бруно во многих таких случаях.
Мы часто ловили рыбу сетями или били ее острогой. Редкий день мы не ели свежей рыбы за завтраком или обедом. А кроме рыбы море доставляло нам и ракушки, вроде устриц, и моллюсков, и разнообразных морских раков. Ямба готовила очень вкусное блюдо из корней и стеблей водяной лилии. Из зерен кое-каких диких злаков мы готовили даже муку. Мы растирали зерна между большими камнями. Из муки пекли лепешки и даже пироги. Разнообразные плоды, ягоды, орехи — все это было в изобилии. На кухонные дела у нас и уходила большая часть дня. То нужно было ловить рыбу, то собирать ракушки, то идти за кореньями, плодами, ягодами. День проходил незаметно. Мы были, пожалуй, даже счастливы, по крайней мере настолько, насколько это было возможно в нашем положении.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Борьба с тоской. — Корабль. — Катастрофа. — Один, один!
И ВСЕ-ТАКИ — нет-нет, а на нас нападала тоска. Мы иногда так рвались в цивилизованный мир, что не могли побороть отчаяния. Англичанки особенно часто страдали от этого. Они часами лежали на берегу и горько плакали. Они, казалось, потеряли всякую надежду на возможность возвращения на родину. Бывали такие минуты и у меня. Но я всячески старался побороть себя, старался не поддаваться отчаянию. Я старался отвлечь моих спутниц от тяжелых мыслей, старался всевозможными способами.