Мы пускаемся в путь. — Шалашик. — Крысы. — Дождь из рыбы.
Я РЕШИЛ распрощаться с племенем Ямбы и попытаться добраться сухим путем до какого-нибудь поселения белых. На этот раз я решил идти прямо на юг. Я рассчитывал, что, идя так все время, доберусь когда-нибудь до Сиднея, Мельбурна или Аделаиды. Я не знал того, какое необъятное пространство гор, пустынь и необитаемых равнин отделяло меня от этих больших городов. Я только знал, что все они лежат к югу от нашего залива, и думал, что через несколько недель пути буду в большом городе.
Спешить мне было некуда. Мне выгоднее было медленно, шаг за шагом, подвигаться вперед, чем бесцельно скитаться и бродить по лесам и пустыням здесь, у берегов залива. Я думал, что мое новое путешествие скорей и верней приведет меня к цели.
Ямба, конечно, согласилась идти вместе со мной. И вот, через несколько недель со дня гибели англичанок, мы тронулись. Нас сопровождал неизменный Бруно.
Я захватил с собой свое оружие — лук, стрелы, нож, топор. Ямба несла свою плетеную корзинку, эту неизменную спутницу туземных женщин. Отправляясь в путь, я и не предполагал, что мы забредем в самые дебри неисследованных еще стран Австралии.
Проходил день за днем. Мы двигались вперед и вперед по намеченному нами пути. Нашими путеводителями были, как и всегда, солнце, деревья и всевозможные иные приметы. Выход из норки двуутробки, расположение отверстий муравейника, место прикрепления осиного гнезда — все говорило нам о том, где — север, где — юг.
Не всегда мы могли идти прямо на юг. Непроходимые заросли, лесные чащи, горные хребты нередко преграждали нам путь. Мы не могли идти напрямки. Приходилось пробираться по тропам, проложенным туземцами, а они вели куда попало — на север, на восток, на запад. Путь туземцев лежит обычно от одного источника воды к другому. Этими путями нам и приходилось идти. Но, колеся по всем этим тропинкам, мы упорно старались придерживаться нашего основного направления — на юг.
Из зарослей кустарников и лесной чащи мы вышли вскоре на обширное плоскогорье, поросшее мягкой низкорослой травой. Деревьев здесь почти не было. Вода имелась в изобилии. Эти места были очень богаты дичью. Кенгуру встречались на каждом шагу, то тут, то там виднелись австралийские страусы эму. Молодые эму были очень вкусны. А иногда мы натыкались на запоздалое гнездо — яйца эму тогда шли нам на обед. Они были очень велики, и больше двух яиц я никак не мог осилить. И то второе яйцо я доедал уже с трудом.
Степь снова сменилась лесной чащей. Здесь лес был так густ, что мы вряд ли смогли бы идти через него напрямки. К тому же леса эти были очень бедны животными. Кенгуру в них, понятно, не было — кенгуру равнинный житель. Птиц было маловато. Пищу нам приходилось добывать с большим трудом. Поэтому мы шли, придерживаясь опушки. Это, конечно, сильно удлиняло наш путь.
В этом лесу я встретился с одной из замечательнейших птиц Австралии. Я бродил по лесу в поисках добычи. Меж деревьев мелькнула какая-то скромно окрашенная птица. Она была невелика — с галку. Я стал подкрадываться к этой птице. Она перелетала с места на место, а я шел за ней. Птица вывела меня на небольшую полянку.