Крик кругом стоял такой, что я чуть было не оглох. Изо всех сил голосили загонщики в леске. Громко кричали охотники, приветствуя криками удачные удары. Визжали женщины и дети, принимавшие самое деятельное участие во всей этой суматохе.

Охота была очень удачна; было убито 46 кенгуру. Среди них было несколько самок с детенышами. Эти детеныши сидели в сумке на животе матери и даже и не пытались выскочить из нее. Наоборот, они прятались туда как можно глубже.

Вечером был устроен пир. Все ели до отвала, ели столько, что трудно себе и представить, как велик был аппетит у туземцев и как объемисты и растяжимы были их желудки. Несколько человек, конечно, объелись и заболели. Но это мало отразилось на настроении других участников пира. Они ели с прежним аппетитом. Обычно питавшиеся чем придется, женщины хорошо пообедали в этот день. Правда, на их долю приходились больше ребра и другие мало мясистые части, но и это было хорошо. Воины же ели только бедра кенгуру — мясистые окорока были очень вкусны.

К концу пира почти ничего не осталось от всей этой горы мяса. Начался корреббори, в котором воспевались подвиги охотников. Особенно много похвал получил один молодой еще воин. Ему удалось убить 11 кенгуру. Его место было очень удачно, именно к его участку загородки и бежали кенгуру один за другим.

Я занимал почетное место на этом пиру. Мне подносили самые лакомые кусочки. Я не мог есть столько, сколько ели туземцы. Но я не отказывался от кусков. Я немножко откусывал от них, а потом бросал их за спину. Там они быстро подхватывались женщинами и детьми. Думаю, что ни от кого и никогда женщины не получали столько объедков, как от меня на этом пиру.

Через несколько дней после этого пира я вместе с несколькими туземцами отправился на охоту за какаду. Какаду было много в окрестных лесах. Стаи их сидели на деревьях и неистово орали по утрам и вечерам. Утром они летели на кормежку на соседний луг. Очень красив был вид стаи, когда птицы, высоко поднявшись в воздух, почти исчезали из глаз. Потом словно белые хлопья кружились: это стая опускалась.

В полуденное время, когда наевшиеся какаду сидят и отдыхают на деревьях, занимаясь перевариванием пищи, мы и отправились в лес. Мои спутники были вооружены бумерангами, каждый нес их чуть ли не по десятку. Со мной были мой лук и стрелы.

Стая какаду осторожна. К ней нужно подкрадываться. Ползком, от куста к кусту, ползли мы по лесной опушке, выглядывая стаю. Вот туземец заметил несколько птиц на дереве. Приглядевшись, мы увидели и еще и еще. Несколько сотен какаду расселось на группе развесистых деревьев. Птицы сидели тихо, почти не шевелясь. Только изредка они перебирали перья клювами.

Мы поползли…

Когда мы добрались до этих деревьев, то сразу встали. Испуганные какаду с громким криком взлетели. Тут-то и началась охота. Один за другим метались бумеранги. Перепуганные птицы кружились в воздухе, бумеранги сбивали их с толку. Бумеранг летит по ломаной линии. Это-то и смущало птиц. Я быстро выпускал стрелу за стрелой. Один за другим падали какаду. У одного было перебито крыло, у другого разбита голова…