Ссылая Ризаля, колониальные власти запретили ему «заниматься политикой». Ему предложили дать обещание не вмешиваться в политическую жизнь страны и не делать никаких попыток бежать; взамен он получил право свободно передвигаться по Дапитану и его окрестностям.
За все время своего пребывания в ссылке Ризаль с педантичной точностью оставался верен своему обещанию.
Такое полное самоотстранение Ризаля от политической активности после ссылки на Минданао невольно поражает. Однако эта странность его поведения лишь кажущаяся. Уход Ризаля от политической жизни только подчеркивает случайность его выступления в качестве основателя «Лиги Филиппина», его деятельности как политического лидера. Короткий — меньше одного месяца — эпизод выпадает из общей линии биографии Ризаля. Через продуманную эволюционную теорию философа-реформиста прорывается пылкая и страстная натура бойца, подобно тому, как в публицистических и беллетристических произведениях Ризаля любовь к родине и ненависть к угнетению пронизывает проповедь мирных реформ неожиданными призывами к борьбе.
И так же, как в произведениях Ризаля, в его подлинной жизни страх перед народной революцией и неверие в ее успех обуздывают искренность его редких порывов.
Но короткому эпизоду организационной деятельности Ризаля так же, как и его литературным произведениям, суждено было сыграть громадную объективно-революционную роль.
Очень быстро выродившись в общество прекраснодушных либеральных сторонников реформ, «Лига Филиппина», помимо воли Ризаля, послужила толчком для создания подлинно народной революционной организации «Катипунана».
Развитие «Катипунана» идет без участия Ризаля, вопреки его воле и согласию, но вожди и члены этой организации черпают свои убеждения в писаниях Ризаля, для них он продолжает быть знаменем борьбы, революционным вождем и учителем; в его словах они ищут и находят призывы к революционной борьбе за освобождение филиппинского народа от национального и духовного порабощения.
Как бы получив вынужденное освобождение от внутренне несвойственной ему роли политического вождя, Ризаль раскрывает в Дапитане свои разнообразные научные таланты.
За четыре года ссылки Ризалем не было написано ни одного крупного литературного произведения, ни одной яркой политической статьи. Но его энциклопедические познания, его замечательная разносторонность находят выход в многочисленных этнографических, лингвистических и этнологических работах.
С первого дня пребывания в Дапитане Ризаль, по своему обыкновению, вырабатывает точный план и расписание работ. Зоологические и ботанические экскурсии, собирание и обработка коллекций чередуются с исследованиями местных языков и работой над сравнительной грамматикой филиппинских языков. Громадная медицинская практика — даже сюда, в далекий и дикий уголок Минданао, находят дорогу больные со всех концов Филиппин и из других стран — сочетается с заботами о благоустройстве Дапитана.