Его палачи даровали ему последнюю милость: вечером они разрешили жене навестить Ризаля и даже оставили их на короткое время одних.
Роковой день наступил. Все попытки друзей Ризаля в Маниле и в Мадриде добиться отмены казни оказались тщетными. Трудно было смягчить сердце кровавого Палавьеха и цепко державшихся за свою жертву монахов. Защитники Ризаля лишь навлекли на себя преследование властей. В Мадриде друзья подняли голос протеста еще задолго до решения военно-полевого суда. Говорят, им удалось склонить на свою сторону даже премьер-министра. Но королева-регентша была неумолима: она не могла простить Ризалю какой-то нелестной фразы в его романе — он должен был заплатить за нее кровью.
Над Манилой встало прозрачное декабрьское утро. В хрустальном воздухе четко рисовались далекие горные цепи и высокий конус вулкана Коррехидора — стража Манильского залива.
С рассветом потекли к месту казни толпы народа. С суровыми лицами и стиснутыми зубами шли филиппинцы взглянуть в последний раз на своего вождя. В домах и хижинах манильских предместий многие провели эту ночь без сна.
С злорадным торжеством ехала к месту казни испанская знать, смехом и аплодисментами приветствовать гибель своего обличителя, «зазнавшегося индио», виновника «бунта черни» и их страхов перед народным возмездием.
В семь часов пришли за Ризалем. Ему крепко связали руки за спиной и, окруженного двойным кольцом стражи, вывели из тюрьмы.
До Багумбаянского поля нужно было пройти больше мили. Под громкую дробь барабанов кортеж тронулся. Стройный силуэт осужденного, в черном костюме и черной шляпе, с четырех сторон окружала кайма пестрых солдатских мундиров. Две батареи артиллерии и два эскадрона кавалеристов охраняли «опасного» преступника.
Путь проходил по знакомым местам. Все будило в Ризале воспоминания его юности. Он шел бодрым шагом, со спокойным лицом человека, вышедшего на радостную утреннюю прогулку.
Из-за крыш показалось здание «Атенеума», с которым было связано так много юношеских надежд и мечтаний.
— Давно ли пристроили эти башни? — спросил Ризаль, критически рассматривая сомнительные образцы иезуитского архитектурного вкуса.