Высокий, несколько сгорбленный старик быстрыми шагами пересекал площадь.
Услышав слова президента, он нахмурил брови и еще ускорил шаги. Энергичным движением он предъявил какой-то жетончик милиционеру, попытавшемуся его задержать у входа во дворец, и устремился по покрытой коврами лестнице в зал заседаний.
2. Речь президента Академии Наук.
В зале заседаний, за столом, покрытым красным бархатом, восседает президиум из семи лиц.
С трех сторон высоко уходят вверх, расположенные амфитеатром, скамейки для участников торжества, получивших почетное приглашение. Кого только тут нет! Все крупные государственные деятели, знаменитые военачальники, ученые, видные литераторы, художники, представители различных учреждений и организаций… Последние ряды скамеек тонут под самым потолком; сотни фигур, сливаясь вместе, образуют как бы сплошную живую стену.
— Рут Торри!.. — прокатился шепот множества голосов при входе старика в зал.
Одни из сидевших в первом ряду встал и почтительно уступил место.
Члены президиума переглянулись, и беспокойство отразилось на их лицах.
Кто же такой был старик, если его приход произвел столь сильное впечатление на участников торжества?
Выдающийся ученый и философ, обогативший человечество многими крупными открытиями, он, кроме того, получил широкую известность, как проповедник мира и заклятый враг войн. Многим из присутствовавших на заседании было хорошо памятно грандиозное революционное движение, вызванное обращением Торри к солдатам Витании во время одной из многочисленных войн, лет за двадцать до описываемых событий. Мятеж был жестоко подавлен, ученый исключен из числа членов Академии Наук, лишен профессорского звания. С тех пор Торри жил совершенно одиноко, аскетом-отшельником, всецело отдаваясь пауке. Но время от времени, когда старик не мог сдержать накопившегося на сердце, слышались его пламенные слова и появлялись в печати протестующие статьи. Правительство Витании боялось принимать решительные меры, зная, как велико обаяние личности ученого. Терри был слишком популярен в народе, чтобы с ним можно было обращаться, как с простым мятежником.