Меня заинтересовал расчет этого времени, и несложные вычисления подтвердили это число.
Действительно, долгота Бреста — 4½° к западу от Гринвича. Мы теперь находимся на 50° долготы к западу от Гринвича, пройдя всего 50–4½=45½°.
Но за это время земля, вращаясь навстречу нам, отнесет нас с аэропланом навстречу к солнцу.
Так как в 1 час она проходит 360/24=15°, то 45½° она пройдет в 45½/15=3 часа 2 минуты; следовательно, истинное время будет не 9 часов утра, а всего лишь 9–3 ч. 2 мин.=5 час. 58 мин. утра.
Пассажиры охотно мирились с этим временем, довольствуясь сознанием, что теперь по старому 9 часов, наслаждались чудным восходом солнца, выплывающего на востоке из-за океана.
Продолжая осмотр аэроплана, я направился по коридору между пассажирскими каютами второго этажа и подошел к двери в конце коридора с надписью на французском и английском языках, что вход в служебные помещения строго воспрещается.
На мое счастье, мимо проходил старший механик, к которому я обратился за разрешением осмотреть весь аппарат, объяснив, что я сам русский пилот и очень желал бы ознакомиться с деталями устройства аэроплана и способами его управления.
«Пожалуй, это сделать и можно», ответил механик. «Погода хорошая. Все в исправности, и если командир-пилот разрешит, то я сам вам все покажу».
Переговорив с пилотом, он сообщил мне о разрешении, и мы вошли в первую служебную комнату.
Это была радио-станция. Здесь работал за аппаратами радио-телеграфист, который через каждые полчаса по радио сносился с земными станциями, определяющими широту и долготу аппарата. На столе стоял радиоприемник, радио-телефон и ряд других инструментов, в том числе и радиопеленгатор, при помощи которого, в случае аварии и спуска, можно определить положение какого-нибудь судна в океане и дойти до него своими средствам. В следующей комнате — справа был кабинет аэронавигатора. Здесь находился ассортимент аэронавигационных инструментов и карты. Навигатор, по данным радио-телеграфиста и руководствуясь показанием компаса и других инструментов, прочерчивал на карте курс аэроплана и передвигал по ней указатель, с которым были автоматически соединены указатели двух карт, — одной большой, которая висела в пассажирском салоне, и другой — малой, находившейся перед пилотом. Следующая каюта была рубка пилота, помещавшаяся на носу аппарата. Она выдвигалась несколько вперед над нижним этажом и была сверху, снизу и с боков застеклена. Благодаря этому, из нее открывался великолепный вид в разные стороны. Для того, чтобы видеть и назад, перед пилотом было укреплено несколько зеркал, отражавших корму аппарата и все пространство сзади него. Кроме того, в зеркалах отражались и все без исключения наружные части аппарата.