Так как этот тип аппарата не только удовлетворял всем условиям нашего правительства, но даже во многих отношениях превышал их, то я выразил в принципе полное удовлетворение свойствам аппарата, но поставил, однако, условие — предварительное испытание его в полете.
«Это легко сделать в вашем присутствии. Мы имеем сейчас изготовленными три таких машины. Две из них будут дня через два готовы к этим испытаниям — одна, как пассажирская, другая, как военная, при чем на последней будут установлены все те орудия, которые обусловливаются вашим заказом».
Обрадованный столь удачным предложением по делу своего заказа, я распростился с директором и, посмотрев на часы, спохватился, что я опаздываю на свидание с м-ром Гаррисоном, который ожидал меня к 10 часам. Оставалось до нашего отлета всего 5 мин. Дом же Гаррисона отстоял отсюда почти на 3 километра.
Заметив на моем лице недоумение, как поступить, и узнав о причине его, директор рассмеялся и сказал:
«Вы еще не вполне освоились с нашей жизнью. Времени у вас более, чем достаточно. Вот подъемная машина. Она спустит вас прямо к станции пневматической подземной дороги. Вагоны ее идут каждую минуту, с быстротой 240 километров в час, или 4 кил. в минуту. Я знаю, что м-р Гаррисон живет также рядом с такой же станцией и, самое позднее, через 4 минуты вы будете у него».
С этими словами он вызвал служителя и — все произошло, как он сказал.
Я попал в одноместное купе подземного вагона, который быстро домчал меня до требуемой остановки, название которой было освещено за ¼ минуты до прибытия. Ходьба и подъем на лифте в квартиру заняли минуту, и без одной минуты 10 я уже входил к м-ру Гаррисону.
«Вы уже стали настоящим американцем». Такими словами приветствовал меня хозяин. «А то я уже думал, что вы опоздаете. Правда, о вас, русских, установилось мнение, что приходите за час до отхода поезда, но, все же, я не надеялся, что вы так быстро освоитесь с нашими порядками и способами сообщения. Однако, пора. Жена мне только что сказала, что ужин уже почти готов, и она нас ждет».
Мы поднялись на крышу. В одном из чердачных, если только можно так выразиться, помещений, представлявшем подобие ангара, стоял небольшой геликоплан. В нем удачно соединились особенности геликоптера и аэроплана.
Гаррисон легко выкатил его на площадку перед ангаром, поместился вместе со мною в каюте и пустил в ход мотор. Быстро завертелась вертикальная турбина, и мы медленно поднялись над домом. Достигнув высоты около 200 метров, пилот, при помощи особого рычага, выдвинул небольшие крылья, сложенные в крыше гондолы, и, затем, не прекращая работы мотора, стал наклонять вал турбины вперед, пока он не пришел в горизонтальное положение.