Воздухоплавательная выставка при конгрессе занимала обширную территорию на острове Лонг-Айлэнде близ правительственного аэропорта. Я посещал ее несколько раз с Гаррисоном и осматривал ее многочисленные экспонаты. Особое внимание привлекал исторический отдел, где были выставлены тысячи моделей всевозможных воздухоплавательных аппаратов, начиная от шаров Гусмао и Монгольфье и кончая современными аэропланами — мухами, колибри, гигантами, циклопами и китами.
Военный отдел изобиловал предметами вооружения аэрокораблей. Здесь были выставлены аппараты Германии, Франции, Англии, Италии, Аргентины, Китая и других стран. Довольно много выставили и Соед. Штаты, но аппарата, модель которого была мне доказана в секретной комнате аэротреста, здесь не было….
В громадном эллинге, на границе аэродрома, был выставлен новый американский дирижабль, построенный Тихоокеанским обществом воздушных сообщений. Я было направился его осмотреть, но Гаррисон посоветовал отложить это намерение, так как совершенно такой же дирижабль находится и настоящее время на Гавайских островах, и мы успеем его осмотреть, когда прилетим туда.
В особом ангаре на берегу залива стоял гидросамолет четырехплан; он был предназначен для бомбометания, и нес всего одну бомбу, но зато весом в 10 тонн — это 610 пудов, или 10.000 килограммов. Такая бомба, сброшенная даже в 100 метрах от броненосца, неминуемо уничтожит его. На земле же радиус разрушения достигает до 1 километра. Много было выставлено геликоптеров, геликопланов, авиэтт, т. е. маленьких одноместных аэропланов с моторами от 3 до 5 сил, и затем всевозможные аппараты аэронавигации, радио, моторы, материалы для постройки аэропланов и т. п.
Подробный осмотр выставки потребовал бы несколько недель, которых не было в моем распоряжении. К счастью, конгресс каждый день издавал прекрасные бюллетени своей работы, прилагая к ним подробные описания экспонатов выставки, которые могли отчасти возместить личный осмотр ее.
В один из дней я получил приглашение на опытные полеты заказанных мною аэропланов. Эти опыты должны были состояться на военном аэродроме в 200 километров от Нью-Йорка, где можно было не опасаться нескромных глаз.
В назначенное время я, вместе с русским послом и с лицами администрации аэротреста, посвященными в это дело, отправился на 12-ти местном военном аэроплане к месту назначения, куда и прибыл, примерно, минут через 35.
Результаты опытов вполне оправдали все ожидания.
В тот же день, по возвращении в Нью-Йорк, нами был заключен договор на изготовление 1.000 таких аэропланов, с доставкой их в Москву, и, таким образом, цель моей командировки была исполнена, о чем я и дал знать по радио в Россию.
Однако, мои визиты к аэротресту, на завод и на аэродром, повидимому, не прошли кое для кого незаметными. Я иногда видел, что за мной следят и даже раз обнаружил, что кто-то рылся в бумагах в моей комнате за время моего отсутствия. Но я, предупрежденный уже нападением у Парижа, немедленно по приезде, все бумаги и чертежи сдал в русское посольство, и потому мог спокойно относиться к такому «вниманию» шпионов других держав.