В каюте было просторно. Мы разговорились с нашими спутниками. Генерал Файр был весьма интересным собеседником и сообщил нам ряд интересных эпизодов из последней воздушной войны с Аргентиной, в которой он принимал участие. В разговорах мы и не заметили, как миновали Нью-Йорк и давно уже неслись над штатом Пеннсильвания. Аппарат заметно набирал высоту, и вскоре мы были уже на высоте 2.000 метров. Между тем, облака, находившиеся пока над нами, приобретали более зловещий вид.
Вдруг, мы провалились точно в какую то пропасть. Это была воздушная яма — постоянная спутница ураганов и гроз. Хорошо, что мы были привязаны к сиденьям. На минуту аппарат точно потерял способность управления.
Нас кидало и качало из стороны в сторону. Глубина нашего падения по барографу была около 1.000 метров. Очевидно, мы попали в область воздухопада у «воротника» грозовой тучи, где всегда бушуют вихри.
Однако, пилот быстро справился с положением. Мощный мотор и наша скорость победили шторм. Аппарат с силою взвился вверх. Еще несколько мгновений, и мы на высоте 3.000 метров врезаемся в облака. Странное ощущение в момент погружения в облако. Вот, вот, кажется, разобьемся вдребезги, но, вместо удара, вдруг попадаешь в серовато молочную массу, которая, точно вата, облепляет весь аэроплан.
Этот подъем все же не был спокойным. Чувствовалось, что стихия разбушевалась. Иногда весь аппарат вздрагивал как бы от удара. Видно было, как по временам мимо окон быстро проносилось более темное крутящееся облако.
Мы уже на высоте 4.000 метров. Еще минута, и море облаков под нами. Над нами же, метрах в 800, — другой облачный слой. Мы идем как бы между двух одеял, не видя ни земли, ни неба. Картина наводит на ум представление о первичном хаосе, когда бушевали стихии, и вода была еще не отделена от земли.
Механик сверил по радио наше положение. Оказалось, что мы, несмотря на уже истекшие два часа, прошли не 600, а лишь 400 километров, и находились недалеко от Питтсбурга, держа курс на Чикаго.
Однако, даже и между облаками лететь было приятнее, нежели в тумане. Иногда мы пронизывали облачные колонны высотою до 1.000 метров, словно подпиравшие верхний облачный потолок; то мы вдруг проносимся длинным облачным туннелем, точно в какой-то гигантской трубе; то вдруг под нами сквозь разорванные облака, как в окне, покажется и вновь скроется в громадной глубине кусочек зеленой земли.
Мы несемся все вперед и вперед. Механик указывает нам на карте, что под нами Питтсбург, но мы его не видим.
В момент, который, по мнению пилота, соответствовал прохождению над Питтсбургом, пилот, отчасти с целью ориентировки, отчасти, чтобы показать нам новый способ ее, спустился в облако, закрывавшее от нас землю, и пронизал его в нескольких направлениях, выбрасывая через особые воронки наэлектризованный весьма мелкий песок. Песчинки, притягивая мельчайшие водяные капельки, соединяли их в более крупные, ниспадавшие вниз в виде дождя. Минут через 5 облако было рассеяно и через образовавшееся окно мы увидели внизу землю и, немного наискось, и Питтсбург.