Меня заинтересовало, как пилот будет держать курс корабля, не видя земли. Я подошел к рубке и, получив, разрешение войти туда, начал рассматривать ее устройство. На столе перед аэронавигатором лежала карта, подобная находившейся в нашей каюте. Рядом находилось несколько инструментов и приборов: компас, указатель сноса ветром, измеритель скорости полета, радиопеленгатор, радиотелеграф, радиотелефон, навиграф, счетчики числа оборотов винтов, уклономеры, высотомеры, барометры, термометры и проч. Вообще, все это помещение походило на какую-то лабораторию и наглядно показывало сложность, но в то же время и точность ведения аэрокорабля. Аэронавигатор сообщил мне, что он окончил курс на факультете воздушных сообщений в Петрограде и имеет уже двухгодичный практический стаж. Он мне указывал места на карте, над которыми мы пролетали. Было около часу дня. В это время зазвонил телефон от пилота, и аэронавигатор, получив какое-то приказание, стал посылать радиотелефонограмму.
«Сейчас мы будем грузить бензин», ответил он на мой вопрос.
«Как? Мы разве будем спускаться?».
«Нет, вы увидите».
Действительно, неожиданно, справа от нас, из волн облачного моря вынырнул сравнительно небольшой быстроходный аэроплан, который быстро пошел нам наперерез, поднимаясь в то же время над нами. Затем, он пошел по тому же направлению, что и мы, держась все время над нами и постепенно спускаясь. Когда расстояние между нами было метров 15 и скорости наших полетов сравнялись, казалось, что он стоит на одном месте. В это время сверху была спущена проволока с грузом. Один из наших механиков поймал ее и закрепил ее так, чтобы она все же допускала некоторый ход, на случай увеличения расстояния между аппаратами. Затем, по этой проволоке соскользнула сверху широкая резиновая трубка, конец которой был опущен в пустой бензиновый бак. По данному сигналу по этой трубке пустили с верхнего аэроплана сильной струей бензин, который в несколько минут наполнил наши баки. После этого верхний аэроплан отцепился и быстро исчез внизу, в облаках, возвращаясь в Кенигсберг. Все это произошло так быстро и было так необычно, что казалось сном. Главное, что мы не потеряли ни минуты времени.
Однако, облака все более и более сгущались и заполняли все пространство. Пилот пробовал подниматься выше до 3.000 метров и спускаться почти до 300 метров, тем не менее мы всюду встречали их сплошную серую массу и неслись как бы в молочном тумане. Густота его была такова, что я почти не видел хвоста нашего аппарата.
Аэронавигатор, по-видимому, мало смущался этим обстоятельством. У его столика все время работал радиопеленгатор, и через каждые пять минут стрелка показывала на карте местонахождение аппарата. Несколько внимательнее приходилось следить за уклономером, так как в тумане теряется ощущение горизонтальности и вертикальности, и легко сделать мертвую петлю, даже не заметив этого, но, впрочем, в этом нет особенной беды.
Меня, да и других пассажиров, беспокоил вопрос, не грозит ли нам столкновение со встречным аэропланом. Но нас успокоил ответ, что, во-первых — наша зона полета — 2000 метров, и другие аэропланы летят на других высотах. Во-вторых, звуковые приемники аэроплана укажут приближение другого аппарата верст за 10, так что будет достаточно времени связаться с ним радиосигналами и изменить курс, и, наконец, все пассажирские аэропланы теперь снабжены радио и своевременно сообщают друг другу о своем приближении. В частности, за время нашего отхода от Кенигсберга, мимо нас уже пролетело три аэроплана, один из Берлина в Кенигсберг, другой из Рима в Гельсингфорс и третий — из Копенгагена в Варшаву, но все они были невидимы для нас.
Скорость нашего полета, благодаря попутному ветру, иногда доходила до 250 кил. в час, так что можно было ожидать прибытия в Берлин раньше расписания. Однако, пилот, уменьшив немного работу моторов, довел скорость до такой величины, чтобы прибыть туда точно в 5 ч. дня.
Так как туман мешал видам из окна, то многие пассажиры, чтобы скоротать время, обратились к небольшой библиотеке, находившейся в каюте. Главную часть книг составляли путеводители по странам, над которыми мы пролетали, описание замечательных полетов, история авиации и ряд романов новейших писателей. Некоторые пассажиры уселись за шахматы и шашки. У одного стола образовался винт. Молодежь же устроила разные игры, фанты и т. д., чувствуя себя не хуже, как и на нашей матушке-земле.