- Когда начнутся чудеса?
- Завтра, - ответил Мертруп весело, - в присутствии всех властей и многих сотен благодушно настроенных зрителей. Впрочем, сотни полторы истеричек да десятка три отпетых бандитов я вам могу обещать. Эти-то будут ваши,
Шварке кивнул головой.
- Хорошо, полутора сотен достаточно.
- Чтобы поднять страну?
- Бросьте неумные шутки, - ответил он. - Достаточно, говорю я, чтобы спасти вас и меня от расстрела. О большем теперь не станем думать.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Окончание рассказа Ивана Алексеевича Чернокова.
Да, о большем им нечего было и думать. Однако наш гость умел изворачиваться. Он правильно рассудил, что если они обнаружат нервность, попросту попытаются улизнуть, то мы тоже не будем мешкать. Все дороги, и вокзалы близ вашего города были взяты нами под наблюдение, и, хотя Фейсалов не мог им дать таких подробных сведений, они могли это предполагать. Значит, им следовало продолжать начатое, зная, что мы только того и хотим, чтобы накрыть их всех разом. То, что район событий уже оцеплен войсками, им было известно. И все-таки начатое следовало продолжать. У них ведь оставался единственный туз-козырь в этой игре, о котором мы даже не догадывались,- чудо, чудесные исцеления. Суматоха, поднятая чудесами, давала им кое-какую надежду на благополучный исход.
Итак, события шли своим чередом. Жулик и изувер, ваш мулла торжественно вернул зрение слепому корзинщику, и он, раскаявшийся безбожник, умиленно смотрел на облака, на птиц, пролетавших у него над головой, и плакал. Бетке, которому имам подарил речь, бормотал нечто несуразное. Хладнокровный негодяй, он итрал человека, ошеломленного своим счастьем, и при этом бормотал под нос немецкие ругательства.