- Я с вами согласен, братья, - сказал Абдулла и замолчал. Из-за деревьев медленной, утомленной походкой вышла моя мать, немолодая женщина Гуризад. Рустам шел за ней, немного смущенный, и когда Абдулла посмотрел на него, развел руками, видимо, желая сказать: ну что я могу с ней сделать?
Все четверо переглянулись, а мать прислонилась к дереву - она была очень слаба - и сказала:
- Зачем вы мне не доверяете, братья? Вы думаете, что это не женское дело? - Она усмехнулась невеселой усмешкой. Братья молчали. Мать повернулась и снова ушла в лес по тропинке, и, когда я посмотрел ей вслед, мне подумалось, что вот мать у меня уже старая, а я и не заметил, как она постарела. Только потом я понял, что это за последний час так согнулась ее спина и так опустились плечи.
Бетке, моя отчим, тоже смотрел ей вслед, и на его лице я заметил улыбку, злую, бессмысленную улыбку. Ему, мне кажется, было приятно, что мать так изменилась и постарела.
Мы долго прислушивались к хрусту веток под ногами матери, пока он совсем не-затих. Тогда дядя Абдулла вскинул свой карабин.
- Ну, - сказал он, - будьте свидетелями, я исполняю клятву, хоть мне и жалко дарить ему такую легкую смерть.
Бетке по прежнему стоял неподвижно. Какое-то безразличие чувствовалось в его позе, но тут он поднял голову.
- Скоты, - сказал он и с удовольствием повторил: - скоты.
Он оглядел одно за другим спокойные лица моих дядей.
- Все равно, не окажись полковник такой растяпой, вам бы конец пришел. Дурацкая история. Ну и черт с ним. Не мы, так другие вас задавят.