Толпа заметно поредела, многие при мне уходили, обсуждая домашние свои дела.
Среди людей, окружавших палатку, происходило движение. Несколько навьюченных ослов жевали овес из привязанных к морде мешочков. Какие-то люди скатывали ковры, на которых днем молился мулла, и как раз, когда я подошел, начали сворачивать палатку. Сам мулла стоял в стороне на белом могильном камне и осматривался вокруг. Казалось - именно он здесь командует, казалось-он руководит этими сборами в неведомую дорогу. Однако я скоро заметил, что на самом деле все делалось помимо него, а он только изо всех сил старался принять вид вождя.
Вокруг людей, собиравшихся в путешествие, вокруг этих ста или полутораста обманутых и обманщиков, стояли зрители, с интересом и недоумением наблюдавшие за этими сборами.
- Куда собираешься, дед?- кричал плечистый крестьянин старику, привязывавшему вьюк к спине осла. Старик мельком глянул на спрашивающего и ответил:
- Нас ведет Мехди.
Крестьянин помолчал, и разговор оборвался. Молча собирались поклонники Мехди в неведомый дальний путь, молча смотрели на них жители города, хлопкоробы и виноградари. А вокруг быстро сгущались сумерки, и трудно было уже разглядеть человека в десяти шагах, и горы сливались в одну необъятную черную громаду. Зажгли факелы, и они бросали прыгающий свет на лица людей, на вьюки с одеждой и пищей, на покорных ослов, жевавших овес.
Я бродил по кладбищу и осматривался, пока не увидел Мамеда. Он был распорядителем, он командовал, на какого осла какой положить тюк, как свернуть палатку и где посветить факелами. Увидя меня, он ласково мне улыбнулся и сказал:
- Не уходи далеко и, когда мы построимся, будь в голове каравана.
В это время его окликнули, и он опять стал отдавать приказания. Темнело быстро. Ночь наступала облачная, и луна то просвечивала сквозь облака, то исчезала. Снова кочевники зажигали костры, и поклонники Мехди заканчивали сборы, а вокруг них стояла молчаливая толпа, с любопытством наблюдавшая, что будет дальше.
Но вот был увязан последний тюк, и люди остановились, ожидая приказа, потому что делать уже было нечего. Мамед подошел к мулле, что-то сказал ему, и мулле подвели осла. Мулла (неуклюжая фигура в белых одеждах) взгромоздился на спину ослу, и Мамед, взявши поводья, потянул осла за собой. Громко распевая стихи из Корана, мулла проплыл мимо длинного ряда людей, готовых в дорогу, и они кричали приветствия и поднимали факелы, а когда он прошел мимо всех, караван потянулся за ним. Толпа, стоявшая вокруг, расступилась. В полном молчании шел между шеренгами людей, неподвижно стоявших, этот удивительный караван. Цокали копыта ослов, шуршали камни под ногами идущих, да разносился голос муллы, распевавшего стихи из Корана.