Теперь я все-таки узнал, как все это произошло. Вместе с семьей кочевников, отставшей от своего племени, шел кочевой милиционер. Я никогда до этого не слыхал, что на кочевьях есть свои милиционеры, кочующие вместе с племенами, охраняющие их, отличные наездники и стрелки. Когда я вышел из чайханы, Гумай (так звали кочевника-милиционера) спал, накрывшись буркой, и я его не заметил. Потом я опять сидел за столом и, притворяясь спящим, ломал себе голову над тем, что же мне предпринять, а Бостан в это время вышел за дверь, натолкнулся на спящего Гумая, рассказал ему, что за люди сидят в чайхане, и потребовал, чтобы он задержал их.
Я не стал слушать дальнейших пересудов и повалился на землю рядом с Бодганом. Вдруг пронзительно завизжал чайханщик:
- Вон, вон они!
Он визжал и махал своим длинным кинжалом, указывая на горный скат, где из зарослей выступали белые известковые скалы. Два маленьких человечка (такими они казались на расстоянии) карабкались в гору. Они уходили не торопясь, и тот, что шел слева, заметно прихрамывал, Кочевник свистнул, схватил одну из. овчарок за шею и указал ей пальцем на двух человек, поднимавшихся в гору. Тотчас же вся свора бесшумно ринулась в заросли. За собаками побежали мы все - кочевник, милиционер Гумай, хозяин чайханы, молодой человек в очках и я с Бостаном.
Подъем был крут. Никто не сказал ни одного слова, пока мы пробирались кустами в гору, и скоро уже всем не хватало дыхания, но никто не останавливался и не отставал. Потом высоко над нами несколько раз щелкнули револьверные выстрелы, и хотя мы не видели, что там происходит, но поняли, что это овчарки догнали беглецов. Свирепые псы нападали исподтишка, без визга и тявканья, и так же тихо умирали. Потом поредели заросли, и открылся голый каменистый скат.
- Здесь! - восторженно прокричал чайханщик.
Теперь двое беглецов были хорошо видны. Они по прежнему шли не торопясь, и Шварке (тот, что был пониже ростом) прихрамывал еще заметней. Что-то серое, мохнатое дергалось позади них на горе, и видно было - по крутому скату струйкой осыпается песок и мелкие камни. Они перестреляли собак.
- Стреляй! - крикнул чайханщик Гумаю. - Стреляй, милый человек, или дай я выстрелю!
Гумай припал на одно колено и дважды выстрелил, но беглецы уходили, даже не прячась. Расстояние между нами было еще слишком велико, и солнце, поднимаясь из-за горы, било нам прямо в глаза.
Мы уже высоко поднялись на гору, когда я вдруг почувствовал под ногами тропинку. Полого уходя вверх, она опоясывала гору и в полукилометре от нас делала крутой поворот и пропадала в скалах. В гору мы карабкались цепью, здесь нам пришлось пойти гуськом - впереди Гумай и кочевник с двухстволкой, позади них - чайханщик, еще отступя - мы с Бостаном и в хвосте - молодой человек, наш ночной рассказчик.