- Ты к нам?
- Что, - сказал он, не обращая внимания на мой вопрос, - твой отец дома?
Я сказал, что мать и Сулейман уже наверное дома. Он что-то обдумывал.
- Ладно, заночую у вас.
- Ну, что же ты стоишь? - крикнул он мне. - Прыгай на круп коня. Я ведь к вам еду!
Я взобрался коню на круп и обеими руками ухватил дядю за пояс. Всю дорогу он ни слова не сказал и только, когда мы уже были недалеко от нашего дома, проворчал через плечо:
- Я приезжал регистрировать отцовский карабин. Он теперь мой.
- А! - сказал я. - Вот что…
Мы спешились во дворе и прошли в дом. Сулейман, когда мы вошли, работал, а мать убирала со стола посуду. Дядя Абдулла весело поздоровался с ними, и я удивился от души. Всю дорогу он был мрачен, рта не разжал, а тут сидел, ужинал, болтал и даже сам написал на дощечке, чтобы Сулейман мог понять, о чем разговор, несколько интересных новостей. Только об одном не заговаривал - о смерти деда, и когда мать робко спросила, не нашли ли каких-нибудь следов, ответил: «нет», и быстро свернул разговор на другое. А потом он вдруг повернулся ко мне, положил на колени карабин и похлопал по стволу ладонью.
- Хорошая штука, Гамид? А?-подмигнул он мне,- Ты умеешь его заряжать?