- Итак, - сказал он,- ты напрасно заподозрил командира Оруджа, своего дядю, а я,-он посмотрел на часы, - потерял с вами уже двадцать минут.
В это время на столе зазвонил телефон?. Черноков снял трубку, и я встал, чтобы уйти й не отнимать у него больше времени,
- Да, - говорил Черноков, - да, хорошо. Пропустите.
Повесив трубку, он велел мне сесть и сказал дяде Оруджу:
- Сейчас увидишь еще одного знакомого.
Я понял, что ему звонили из комендатуры. Мы молча сидели и ждали, пока снова не раздался стук в дверь.
- Войдите, - сказал Черноков.
Дверь отворилась, и вошел Бостан. До сих пор, когда мы вспоминаем с ним то время и наши совместные похождения, Бостан утверждает, что он ничуть не смутился, застав «ас с Оруджем. Я не спорю с ним, хотя точно помню выражение полной растерянности, появившееся у него на лице. Он молчал, наверное, минуту, потом с шумом выдохнул воздух и молчал еще полминуты.
- Ну, что же ты? - спросил наконец Черноков. - Садись, рассказывай, зачем пришел.
Нам всем троим очень хотелось смеяться, но мы сидели серьезные, и никто даже не улыбнулся. Постепенно Бостан снова обрел свою обычную самоуверенность. Он сел и даже закинул ногу на ногу.