По мере того как мы приближались к Мертвому городу и новые пассажиры подсаживались к нам но стоянках, в автобусе раздавалось все меньше шуток над тем, что мы едем к Мехди, чтобы исцелить отчима, и матери уже не приходилось краснеть.
Дорога поднималась в гору. Глядя назад, я увидел бесконечные хлопковые поля и сотни людей, собиравших хлопок. Наступил вечер. Солнце спустилось за вершину пологого холма.
Становилось прохладно - то ли от приближающейся ночи, то ли от высоты. Я уснул, утомленный непрерывной ездой и тряской. Спал долго и проснулся от толчка. Машина резко остановилась. Было уже почти темно. Шофер, высунувшись из кабинки, кричал прохожему, который стоял на краю дороги, опираясь ка посох:
- Кериб, это ты?
Прохожий сделал несколько шагов и очутился в свете автомобильных фар. Это был седой старик с умными, живыми глазами.
- А-а, Кериб! - закричали пассажиры. Кто мог, открывал окна и высовывался наружу.
- Здравствуйте, здравствуйте! - говорил Кериб, улыбаясь. - Доброго путешествия!
Пассажиры кивали головами.
- Спасибо, спасибо! Откуда ты и куда?
- Из столицы, - сказал старик. - Я выступал на олимпиаде народного: творчества.