Слово, сказанное матерью, подхватили калеки.
- Чуда, чуда, - говорили они и тянули руки к святому, и за ними толпа повторяла: «Чуда! Чуда!» И старики и старухи, любопытные по природе, с горевшими в ожидании необыкновенного глазами, повторяли: «Чуда! Чуда! Мы просим чуда, Мехди!»
Тогда мулла встал. Он оглядел толпу и начал говорить громким размеренным голосом:
- Они говорят: мы не поверим тебе, если ты не произведешь из земли источник живой воды или если не приведешь бога и ангелов, как поручителей твоих слов. Скажи им: веруйте или не веруйте, все равно. Кому дано познание прежде, те простираются и падают ниц.
Он замолчал. Наступила тишина, и с удивительной отчетливостью в тишине этой прозвучал голос:
- Хитришь, рыжебородый, снова хитришь!
Я обернулся. Мамед стоял впереди толпы, стуча своей палкой о камень. Как он пробрался сюда, как провели старика к палатке имама его незрячие, глаза, - я не мог понять.
- Что вы стоите здесь, глупые люди? - кричал он.- Вы снова пришли слушать детские сказки? Имам - лжец! Я, слепой корзинщик Мамед, которого знают живущие в Новом городе, объявляю это перед народом. Вот он снова приводит лживые объяснения своего бессилия. Что он даст нам? Слова! Я не верю словам. Я не верю этому жулику. И я знаю, что бога, от имени которого он говорит, - нет. А если он хочет разубедить меня в этом, пусть он даст мне глаза.
- Если мулла попробует увильнуть, - восторженно шепнул мне на ухо Бостан, - его поколотят. Здесь есть горячие парни.
Я не слушал его. Я смотрел ка муллу. Медленно он протянул руку к слепому.