- Что же он говорил, твой муж, когда бредил?-раздался вдруг вопрос из темноты. Мы обернулись. В стороне от костра сидел на земле седой и долгобородый старик. Он сидел спокойный, жевал губами и покачивал головой. Так качается голова у совсем одряхлевших стариков.
- Я расслышала только три слова,-сказала мать,- «сил больше нет». Но и этого мне было достаточно. Человек, говорящий во сне, может заговорить и наяву.
Отчим встал.
- Тебе послышалось,-сказал он,-ты просто много об этом думала. Пойдем спать, я очень устал.
Сидевшие у костра встали и начали прощаться. Один за другим они пожимали руки отчиму и матери и уходили в темноту. На прощанье отчим опять разговорился. Тогда пожилой хлопкороб, стоявший за ним, тронул его плечо. Отчим вздрогнул. Хлопкороб смотрел на него с улыбкой.
- Ты хочешь наговориться за всю свою жизнь,- сказал он,-не торопись, успеешь еще. Иди лучше спать, скоро начнется утро.
И отчим ответил:
- Ты прав, я пойду спать.
Хлопкороб пожал ему руку и ушел, а отчим велел мне и матери идти в палатку. Он улегся с матерью на ковер, и я тоже хотел лечь, но мать вспомнила, что котел с пловом остался у костра, и велела мне принести его в палатку. Я вышел. Костер догорел. Старик, который спрашивал у матери о том, что говорил ее муж в бреду, все еще сидел возле палатки и по прежнему покачивал головой. Я забрал котел и пожелал старому человеку спокойной ночи. Старик встал. Он кряхтел, вставая, и долго шарил возле себя рукой - искал палку. Видя, что старику тяжело нагибаться, я подошел к нему и поднял его палку с земли.
И вот, когда я нагнулся за палкой, я услышал над собой осторожный шепот: