- Добрый день, Мертруп, - сказал он. - Да бросьте вы тянуть руки по швам. Присаживайтесь. Вы немного постарели за эти двенадцать лет, но все-таки у вас еще очень бравый вид.
Они пошутили и посмеялись, как полагается двум старым приятелям, а затем Шварке (офицер, сидевший за столом, был полковник Шварке) спросил:
- Вижу у вас в петлице свастику. Стало быть, вы по прежнему настоящий немец?
Наш капитан с гордостью ответил, что вот уже третий год он командует у себя в околотке штурмовым отрядом, и если «красные» в его городе не могут теперь досчитаться человек так двадцати, то кой-какая заслуга его в этом деле есть.
- Хейль! - сказал капитан.
- Хейль!
Сидя в креслах, они обменялись приветствиями.
- А теперь, - сказал полковник по-арабски, - как ваши знания восточных языков? Вы не забыли их?
Мертруп ответил ему по-турецки:
- Нисколько не забыл, господин полковник.