На корабле Кэнири вверили заботам судового врача. Убедившись, что четырехдневное плавание на льдине и даже купанье в Чукотском море не принесли здоровью охотника ни малейшего ущерба, врач ограничился тем, что предложил ему принять душ. А так как Кэнири не имел в этом деле никакого опыта, врач охотно составил ему компанию, и оба они с большим удовольствием полоскались под теплым дождиком до самого ужина.
«Уэллен» шел пока что к берегу. Капитан снесся по радио с колхозом «Утро» и попросил прислать кого-нибудь за Кэнири. Он назначил пункт, находящийся километрах в пятнадцати от колхоза — западнее по побережью. Ледовые условия не позволяли избрать более близкий пункт. Две собачьих упряжки помчались по береговому припаю, на бегу огибая торосы. На передней нарте и сидел старый Мэмыль, на второй — Ринтувги. Мэмыля решили послать потому, что из всех членов правления никто не умел так хорошо говорить, не обладал такой представительной внешностью, как он; уж он-то не ударит в грязь лицом, когда будет беседовать с моряками, и сумеет как следует поблагодарить их. Ринтувги — знатный охотник и самый сильный парень во всем колхозе — был послан на случай, если Кэнири так ослаб, что не может сам передвигаться.
Пароход и собачьи упряжки почти одновременно подошли к условленному месту. Шлюпка доставила посланцев колхоза «Утро» на борт «Уэллена».
Это был час ужина, и капитан пригласил всех в кают-компанию, к столу, одновременно попросив помощника поторопить врача и Кэнири, которые все еще не вышли из душевой.
Они явились последними, довольные, раскрасневшиеся. Врач на ходу застегивал китель, Кэнири причесывал гребешком мокрые, иссиня-черные волосы. Все уже сидели за столом.
Кэнири усадили на почетное место — по правую руку от капитана. Он сел и не поверил своим глазам, когда увидел около себя Ринтувги. Они горячо обнялись.
— Ринтувги? Откуда ты здесь?
— Здравствуй, Кэнири! Ну-ка, покажись. Мы только что приехали. Нас за тобой прислали.
— А кто еще приехал?
— Мэмыль.