— Книги. Главным образом книги.
— Так я и думал. И вас, товарищ Холмогоров, как гостя я тоже попрошу в машину.
Холмогоров — это фамилия толстого пассажира. Он говорит:
— Я у вас в Хабаровске частый гость. И, кроме того, я один всю вашу машину заполню.
Но Юрий Николаевич увлек за собой и его.
Город освещен, но Тэгрынэ почти ничего не может разглядеть; ее посадили посередине, правое окошко заслонил Холмогоров, левое — Рэнтыргин. Оба они вышли возле гостиницы «Амур», и машина помчалась к общежитию пединститута.
Свернули в переулок, в котором нет ни одного фонаря. Видна только узкая полоса мостовой, освещенная автомобильными фарами.
— Безобразие — ворчит Юрий Николаевич. — Безобразие. Две недели осталось до начала учебного года, а еще света сюда не дали. Район это, понимаете ли, новый, только начинаем застраивать. Но строители клялись на президиуме, что к первому сентября в студенческом общежитии и свет будет, и вода, и все прочее.
Машина останавливается, шофер выносит чемодан Тэгрынэ, ставит его у дверей какого-то дома и возвращается на свое место. Но они не уезжают до тех пор, пока комендантша не отзывается на стук Тэгрынэ.
— Сейчас, сейчас — слышен из-за двери сонный голос. — Кто там?