— Не было б, как говорится, счастья, да несчастье помогло. Кабы не снегопад, вы бы нас уже не застали… Только я вот еще что хотел сказать, товарищ Гэмауге. Обычай, про который вы говорили, — это ведь не американский. Это, по-моему, индейский обычай.
— Что ж из того? — возражает пассажир с бородкой. — Индейцы — это, собственно, древнейшее население Америки.
Гэмауге с тревогой слушает этот разговор.
— Потому, — вмешивается он, — я и сделал
Трубку Мира. Кое-кто из теперешних американцев забыл обычай своих предков. Напомнить надо.
— Нет, товарищ Гэмауге, — уточняет пассажир с бородкой. — Современные американцы, по крайней мере — большинство их, не являются потомками индейцев. Они скорее… Но не в этом дело. Трубка Мира — это, видите ли, скорее древняя традиция Америки как страны, но не американцев в нынешнем смысле этого слова.
— Все равно, — убежденно говорит Гэмауге. — Древний обычай страны должен стать обычаем ее народа.
— Особенно, если это хороший обычай, — говорит Этувги. — Если он помогает бороться за мир.
— Верно, — соглашается Савин. — Что верно, то верно. Вот это и подчеркните, товарищ Этувги, когда будете трубку иностранным товарищам вручать.
Гэмауге, успокоенный таким решением, говорит: