— Подполковника дождусь, ему передам, что нужно.

Белоухов дружелюбно усмехнулся:

— Раз так, я пошёл.

— Вот накормить мне тебя, жаль, пока не­чем, — сказал он ей с порога, — отдыхай.

Тупоносые тягачи медленно волокли по мос­товой тяжёлые пушки. Через улицу пронесли на носилках раненого. На перекрёстке толпился на­род,— здесь дымила походная кухня пехоты: повар в белых нарукавниках разлизал горячий суп жителям города в кострюли, банки, бидоны. Приближались звуки духового оркестра — эта полки второго эшелона вступили в город.

Переодетый в штатское, затерявшись в толпе, Белоухов испытывал гордое чувство своего при­частия к большому событию. Вот мы и в Ржеве…» Здесь родился Белоухов, провёл детство. В боях за этот город погиб Дубяга, взяв на себя самую тяжёлую часть их общей задачи. Ранен Бутин, верный товарищ...

Пошёл сильный снег, было холодно, но никто не замечал этого. Вокруг становилось всё празд­ничней, оживлённей. Как старым друзьям, от ко­торых, казалось, долго был отрезан. Алексей Бе­лоухов радовался накрытым брезентом тяжёлым машинам с боеприпасами; девчатам из полевой пекарни, сидящим высоко на мешках; корреспон­дентам армейской газеты. Из-за угла выехала большая красная машина и стала на перекрёстке, дожидаясь, когда регулировщик пропустит её. Белоухов издали узнал старую красную машину ржевской городской пожарной команды. Это из-за неё было много спора с брандмайором. Уп­рямый старик отказывался перекрасить машину, хотя её легко было обнаружить с воздуха,— он хотел въехать в Ржев по всей форме. Вот он вы­шел из кабины, крепкий, подвижный, заспешил к регулировщику, уговаривает поскорей пропу­стить его, грозит, показывает рукой на запад, где на окраине города еще пылает огонь.

Показалось несколько человек в полувоенной одежде со знаменем впереди. Они шли строгим строем, хотя кое-кто из них прихрамывал. Это были «городские учреждения», как называла их Тоня. Их было всего несколько человек, это те, кто не мог больше сражаться, остальные в пар­тизанском отряде преследуют отходящие немец­кие части по ту сторону Ржева.

У Белоухова учащённо забилось сердце. Где-то здесь должна быть и Тоня. Он вышел на мо­стовую навстречу приближающимся людям. Вот и Тоня, она прошла мимо, не узнав его в граждан­ской одежде.

Он шёл по тротуару, провожая их. Белоухову хотелось окликнуть Тоню, рассказать ей о Дубяге, но он не решился. Он видел её лицо, счаст­ливое, разгорячённое, белый платок сбился на затылок. Она вернулась в свой Ржев, где роди­лась и выросла, где девочкой затевала игры на улице и убегала на Волгу, где училась и жила своей семьёй. Теперь она снова пойдёт работать в школу. Белоухов радовался за неё — конец её мытарствам, но в то же время грустно стано­вилось у него на душе: он никогда больше не увидит Тоню, она останется здесь, а его путь дальше — на запад.