На площади было многолюдно. Сюда стека­лись жители города, партизаны, люди, освобож­дённые из фашистского лагеря.

На маленькую трибуну, увитую кумачёвыми полотнищами, поднялись двое — секретарь горкома Конюхов и с ним председатель горсовета, пять дней назад вошедший в город с партизан­ским отрядом.

Бутин прошёл мимо однорукого завгороно. Красивое лицо его озабоченно, наверное, заду­мался о школе: вчера только открыли первую, а может быть, просто соображает, что скажет сейчас народу.

На краю города у свежей братской могилы Бу­тин остановился. Здесь похоронены жертвы фа­шистской оккупации. Среди них Хасымкули и неизвестный пленный, их повесили фашисты за попытку бежать из лагеря. Бутин постоял у мо­гилы. По другую сторону Ржева, на Речной улице, остался маленький холмик, там лежит капитан Дубяга.

Бутин оглянулся на город, покалеченный, ис­страдавшийся. «На обратном пути придём отстра­ивать город», — убеждённо подумал Бутин. Там, где остались могилы товарищей, поднимется но­вый город — памятником их прекрасной жизни.

Солнце садилось. Впереди расстилалась дорога. На перекрёстке стояла девушка-регулировщица с флажком.

Бутин закричал ей издали:

— Что пост свой вперёд не переносишь? По­спеши, красавица, войска далеко ушли. Не до­гонишь!

Она засмеялась и поправила ремень винтовки. Он уставился на её ноги в обмотках и толстых больших ботинках.

— Чего глаза разинул? — крикнула она ему.