Такъ говорилъ себѣ молодой юноша съ кроткими голубыми глазами, сидя на римскомъ холмѣ Іеникудь, и съ любовью вглядывался въ древній городъ, расположенный передъ нимъ на 7 отдѣльныхъ холмахъ, соединенныхъ между собою тѣсно застроенными и густо населенными улицами.
III.
Разъѣзжая на своихъ купеческихъ корабляхъ, Гарибальди встрѣчался и знакомился съ самыми разнообразными людьми. Однажды судно его стояло у пристани нашего русскаго города Таганрога и тутъ, въ одномъ небольшомъ трактирчикѣ, гдѣ собирались матросы, Гарибальди въ первый разъ встрѣтился съ членами общества "Молодая Италія". Это было тайное общество друзей народа; они собирались, обсуждали положеніе Италіи и обдумывали, какими способами лучше измѣнить горестное ея состояніе, какъ объединить ея отдѣльныя части, захваченныя чужестранцами, какъ дать ей свободу. "Во имя Бога и народа" -- было лозунгомъ этого общества. Богу -- правдѣ и добру и своему родному народу посвящали свою жизнь члены этого общества. Ихъ преслѣдовала австрійская полиція, тайные шпіоны подслушивали ихъ, предавали ихъ австрійцамъ, многіе изъ нихъ томились въ итальянскихъ тюрьмахъ, многіе въ изгнаніи тосковали о своей прекрасной родинѣ. Но, преданные великому дѣлу освобожденія отечества, члены "молодой Италіи" ничего не боялись и число ихъ все увеличивалось. Во главѣ общества стоялъ горячій патріотъ Мадзини. Онъ уже былъ изгнанъ изъ Италіи за свои смѣлыя обличенія притѣснителей народа. Теперь онъ поселился въ ближайшемъ къ Италіи французскомъ городѣ Марселѣ и тамъ издавалъ газету на итальянскомъ языкѣ: его пламенныя статьи призывали къ освобожденію и къ объединенію. Восторгъ охватилъ душу молодого Гарибальди, когда онъ узналъ объ этомъ обществѣ: значитъ, онъ не одинъ, значитъ, есть съ кѣмъ работать для освобожденія дорогой родины. Руки его дрожали отъ волненія, когда онъ въ первый разъ взялъ газету Мадзини.
Джузеппо читалъ его пламенныя воззванія къ освобожденію родины, и Мадзини казался ему, также какъ и многимъ итальянцамъ -- святымъ учителемъ правды. По слову Мадзини люди тли на борьбу, не боясь ни смерти, ни тюрьмы. Гарибальди отдался всей душой освобожденію родины и поступилъ въ члены "Молодой Италіи".
Мадзини написалъ письмо королю Пьемонта {Пьемонтъ -- область Сѣверной Италіи. Вмѣстѣ съ Сардиніей онъ составлялъ независимое Итальянское королевство -- королевство Сардинское.} Карлу Альберту, прося его взять въ свои руки дѣло объединенія Италіи и изгнанія изъ страны австрійцевъ. Король отказался отъ всякой борьбы: австрійцы казались ему слишкомъ сильными. Тогда Мадзини задумалъ поднять въ сѣверной Италіи народное возстаніе и послалъ туда вооруженный отрядъ добровольцевъ. Но все это предпріятіе кончилось полной неудачей, Мадзини и его друзья были заочно присуждены къ смертной казни и должны были бѣжать изъ Италіи. Бѣжали они, конечно, не изъ трусости, а спасая дорогое для нихъ дѣло. За границей Италіи они продолжали служить ему, ожидая перваго благопріятнаго случая для новаго возстанія. Гарибальди принималъ тоже участіе въ этомъ движеніи 1834 г. и тоже долженъ былъ бѣжать. Простая лавочница фруктъ въ г. Генуѣ дала ему крестьянскую одежду, въ которой ему удобнѣе было скрыться неузнаннымъ. Пробираясь боковыми тропинками, больше ночью, чѣмъ днемъ, Гарибальди на десятый день добрался благополучно до Ниццы. Боясь своимъ видомъ бѣглеца напугать нѣжно любимую мать, онъ зашелъ, сначала къ своей теткѣ Только когда тетка предупредила его мать, онъ пришелъ домой и отдохнулъ подъ родной кровлей; но оставаться въ Ниццѣ, гдѣ всѣ его знали, было невозможно и въ слѣдующую же ночь Гарибальди съ двумя товарищами ушелъ надолго изъ родного города, чтобы переждать во Франціи лютое время. Италію отдѣляетъ отъ Франціи пограничная рѣка Вааръ. Отъ сильныхъ дождей вода въ этой горной рѣкѣ высоко поднялась и неслась бѣшенымъ потокомъ. Никакого моста не было по близости; лодку опасно было искать, чтобъ не натолкнуться на итальянскую пограничную стражу. Товарищи въ нерѣшительности колебались, не остаться ли имъ до утра на итальянскомъ берегу. Гарибальди, простившись съ ними, смѣло бросился въ страшный потокъ и вплавь перебрался на французскій берегъ. Здѣсь онъ уже считалъ себя въ совершенной безопасности. Онъ прямо подошелъ къ французу -- пограничному стражу, назвалъ себя по имени и объяснилъ, что заставило его бѣжать. Но солдатъ не зналъ, какъ поступить ему съ итальянскимъ мятежникомъ и рѣшилъ на всякій случай арестовать его и отвести къ начальству. Гарибальди привели въ пограничное село и заперли въ комнатѣ второго этажа. Гарибальди подошелъ къ открытому окну и, прежде чѣмъ сторожившій его солдатъ успѣлъ оглянуться, арестантъ выпрыгнулъ въ окно и скрылся въ горы. Онъ спѣшилъ добраться до Марселя, гдѣ было много его друзей. Не зная дороги, онъ, какъ опытный морякъ, направлялся но звѣздамъ и солнцу. Голодъ мучилъ его, онъ рѣшился зайти въ какую то лежавшую на пути деревеньку, и прямо пошелъ въ трактиръ. Хозяева предложили ему пообѣдать. Но когда Гарибальди началъ разсказывать имъ про свой счастливый побѣгъ, хозяинъ испугался и хотѣлъ тотчасъ же арестовать незнакомца. "Не спѣшите такъ, спокойно остановилъ его Гарибальди: дайте мнѣ пообѣдать, я очень голоденъ". Между тѣмъ въ трактиръ стали мало по малу собираться обычные вечерніе посѣтители. Гости начали пить вино и пѣть пѣсни. Гарибальди взялъ свой стаканъ вина и, подойдя къ нимъ весело сказалъ: "теперь моя очередь пѣть!" Своимъ пріятнымъ, мягкимъ голосомъ онъ запѣлъ одну изъ любимыхъ французскихъ пѣсенъ. Всѣ слушатели пришли въ восторгъ. Крики: да здравствуетъ Италія! смѣшались съ криками: да здравствуетъ Франція! Гости наперерывъ угощали Гарибальди и объ арестѣ его никто не думалъ. На разсвѣтѣ вся компанія проводила итальянскаго изгнанника прямо на дорогу въ Марсель.
Въ Марселѣ -- большомъ приморскомъ городѣ, Гарибальди легко получилъ мѣсто матроса на купеческомъ кораблѣ и снова побывалъ въ Черномъ морѣ и въ Одессѣ. Черезъ 2 года въ Марселѣ появилась холера и свирѣпствовала съ ужасной силой. Джузеппо бросилъ свои плаванія и немедленно поступилъ въ братья милосердія въ одну больницу. До самаго конца страшной эпидеміи, онъ, какъ всегда, забывая собственную опасность, заботливо ухаживалъ за больными.
Кончилась холера, а Гарибальди все еще не видѣлъ никакой возможности вернуться на родину. Тогда его охватило страстное желаніе повидать новыя земли, новыя моря. Онъ записался матросомъ на первое судно, уходившее въ Америку, и, надолго простившись съ родиной, въ 1835 г. уѣхалъ въ Южную Америку.
IV.
Въ Америкѣ Гарибальди скоро нашелъ себѣ дѣло по душѣ. Въ то время въ разныхъ областяхъ Южной Америки шла борьба между республиканцами и монархистами. Республиканцы хотѣли установить въ странѣ народное управленіе, монархисты, наоборотъ, хотѣли, чтобы власть принадлежала одному императору. Гарибальди сталъ во главѣ республиканскихъ отрядовъ. Его отчаянная храбрость и умѣнье вести войну всегда помогали ему побѣждать врага, даже если врагъ былъ гораздо многочисленнѣе. Но часто случалось ему терпѣть и пораженія. Одинъ разъ Гарибальди только что расположился на берегу рѣки Комакуа отдыхать со своимъ отрядомъ. Суда были вытащены на берегъ, ружья сложены въ сарай. Хозяинъ помѣстья былъ самъ республиканецъ и готовился угостить прекраснымъ обѣдомъ уже знаменитаго въ то время вождя Гарибальди. Никто не подозрѣвалъ, что въ сосѣднемъ лѣсу спрятались непріятельскія войска. Вдругъ Гарибальди услыхалъ выстрѣлъ и увидѣлъ изъ лѣса несшуюся на него кавалерію. Поздно было думать о какой либо военной защитѣ. Гарибальди успѣлъ только вскочить въ сарай, съ нимъ вмѣстѣ поваръ его отряда. Поваръ подавалъ и заряжалъ одно ружье за другимъ, а Гарибальди, стоя въ дверяхъ, отстрѣливался отъ непріятеля такъ ловко, что полковникъ воображалъ, что въ сараѣ заперся весь отрядъ Гарибальди. Пять часовъ враги приступомъ брали сарай, взлѣзали на крышу, но пули двухъ осажденныхъ заставляли ихъ падать въ тѣ отверстія, какія они сами продѣлывали въ крышѣ. Обозленный полковникъ самъ получилъ рану въ руку и отступилъ. Еслибъ онъ зналъ, что его отрядъ отступилъ передъ двумя скрывшимися въ сараѣ противниками, его злость была бы еще сильнѣе!
Въ другой разъ буря налетѣла въ Атлантическомъ океанѣ на судно, которымъ командовалъ Гарибальди. Они шли подъ самымъ берегомъ, но почти никто не смогъ спастись. Самъ Гарибальди страшной волной былъ сброшенъ сверху главной мачты. Какъ прекрасный пловецъ, онъ, не заботясь о собственномъ спасеніи, сталъ собирать всякія доски, бревна и другіе пловучіе предметы и подавать ихъ товарищамъ; увидя, что на одномъ изъ нихъ надѣта толстая суконная куртка, которая мѣшала ему плыть, Гарибальди выхватилъ изъ кармана ножъ и разрѣзалъ ее на спинѣ, чтобъ легче стащить ее съ несчастнаго. Но налетѣла волна -- и поглотила навсегда любимаго товарища Гарибальди. Онъ бросился на помощь къ другому своему другу, но на глазахъ Гарибальди волна унесла и его въ глубину. Въ совершенномъ отчаяніи поплылъ Гарибальди къ берегу. Выйдя на берегъ, онъ упалъ въ горѣ на землю: весь міръ казался ему пустыней, а самъ онъ -- совершенно одинокимъ. Но ему недолго пришлось чувствовать себя однимъ: на берегу стонало нѣсколько выброшенныхъ волнами матросовъ. Гарибальди бросился имъ помогать: чужое страданіе заставило его забыть свое горе!