Адмирал Колчак послал телеграмму-приказ: судить всех изменников, и в том числе Гайду, военно-полевым судом, причем, в случае присуждения кого-либо из них к каторжным работам, верховный правитель, на основании его права, в той же телеграмме повышал это наказание — до расстрела.

«Чехи, для выручки своего агента,» — пишет генерал-лейтенант ***, — «прибегли к излюбленному шантажному приему — запугиванию союзников и Розанова возможным вооруженным выступлением чешских солдат на выручку Гайды.»[36] И, к сожалению, командовавший тогда Приморским военным округом, генерал Розанов, проявил излишнюю непонятную мягкость, приказа не выполнил, а донес по телеграфу, что должен был, вследствие требования союзных миссий, передать Гайду и его начальника штаба, чеха Гусарека чехам, на поруку их генерала Чечека.

Когда владивостокские газеты отозвались о Гайде по его заслугам, как о трусе и авантюристе самой низкой марки; о том, что он оставил свою родину австрийским фельдшером с несколькими кронами в кармане, а возвращается теперь туда чешским генералом и очень богатым человеком; что, видимо, чехи имеют понятие о доблести и чести совсем иное, чем все прочие люди, — то дипломатический представитель Чехо-словакии выступил с требованием прекратить нападки на Гайду, — ввиду его «прежних заслуг перед Россией…»

На это в русских газетах был дан ответ, что заслуг за Гайдой перед Россией не числится. Но, если бы даже такие заслуги и были в прошлом, — …то не следует забывать, что до своего предательства и Иуда Искариот был апостолом Спасителя…

Чтобы покончить с этим печальным и гнусным эпизодом, остается упомянуть, что руководителем всего заговора был Гирса. Чешский штаб снабжал заговорщиков оружием и снаряжением. Для своей пропаганды и на расходы по восстанию Гайда сумел мошенническим путем, при помощи подложного ордера, получить из русской кредитной канцелярии 300.000 иен.[37] Доктор Гирса, состоявший официальным представителем новорожденной Чехословацкой республики при Омском правительстве, послал после падения Омска Гайде во Владивосток телеграмму следующего содержания: «Начинайте, все готово.»

Все относится к тому, что Бенеш в своей книге (см. стр. 69), отмечает, как особые заслуги чехов в Сибири, на которых всего лучше обнаружился «гений их, чешской, расы.»

Почти одновременно с восстанием во Владивостоке, появился так называемый меморандум чехов, за подписями доктора Гирса и Б. Павлу, — обращенный ко всем «союзным правительствам». Более наглого вмешательства в чисто-русские внутренние дела нельзя себе представить. Чехи, т. е. те, кто проявил себя как воры, трусы и дезертиры, говорили в этом меморандуме языком законности и высшего права, они надели маску гуманности — и требовали или вывоза их на родину или «предоставления им свободы воспрепятствования бесправию и преступлению, с какой бы стороны они не исходили»…

В начале меморандума, эти обогатившиеся русским добром и золотом политические шулера обращаются к «союзным державам с просьбой о совете, каким образом чехо-словацкая армия могла бы обеспечить собственную безопасность и свободное возвращение на родину, вопрос о чем разрешен с согласия всех союзных держав…»

Далее говорится о произволе русских военных органов, об «обычном явлении расстрелов без суда представителей демократии по простому подозрению в политической неблагонадежности», «об ответственности за все это перед судом народов всего мира, почему мы, имея вооруженную силу, не воспротивились этому беззаконию…»

Это точные цитаты из документа. И все в них — от начала и до конца — ложь, даже касательно расстрелов так называемой русской демократии, т. е. полу-большевиков и им сочувствующих.