— Развѣ вамъ здѣсь не нравится.
Анюта взглянула на тетокъ. Онѣ сидѣли какъ на угольяхъ, особенно Лидія. Александра Петровна глядѣла на Анюту внушительно, но ласково, Варвара Петровна сурово, Лидія испуганно.
— Мнѣ здѣсь все непривычно, и я очень тоскую по моимъ братцамъ и сестрицамъ и особенно по Машѣ и папочкѣ, сказала она сдержанно.
— Кого это она называетъ такъ смѣшно папочкой? И кто это Маша? спросила гостья.
— Она зоветъ такъ своего дядю и жену его. Мы до сихъ поръ не можемъ отучить ее отъ этихъ смѣшныхъ названій, сказала, не скрывая своей досады, Варвара Петровна. — Знаете, привычка вторая натура.
— Да и зачѣмъ отучать, я въ томъ бѣды не вижу, сказала умная старуха. — выростетъ, сама пойметъ и свое положение и новыя отношенія. Все само собою перемѣнится, такъ-то милая дѣвочка.
— Совсѣмъ не такъ, сказала Анюта рѣшительно.
— А какъ же? спросила улыбаясь заинтересованная гостья.
— Выросту, уѣду къ папочкѣ и Машѣ.
— Вотъ какъ! воскликнула гостья смѣясь. Анюта забавляла ее, но за то дѣвицы Богуславовы были смущены, а Варвара Петровна сидѣла прямая какъ струна и лицо ея приняло холодное и гнѣвное выраженіе.