— Анна, сказала она, — вотъ записка отъ Вѣры Николаевны Вышеградской, помнишь ту старую даму, вдову министра. Она пишетъ, что къ ней нынче вечеромъ съѣзжаются всѣ ея внучки и проситъ меня привезти тебя.
Анюта окаменѣла.
— Она пишетъ, что у нея будетъ фокусникъ и петрушка и что она слышать не хочетъ чтобы тебя не было. Мнѣ жаль лишить тебя удовольствія ѣхать въ театръ, но театръ всегда при насъ, а у Вѣры Николаевны рѣдко бываютъ дѣтскіе вечера. Отказать ей нельзя, тѣмъ болѣе, что она звала тебя два раза, но ты кашляла, и я не могла привезти тебя.
Анюта стояла блѣдная и не вѣрила ушамъ своимъ.
— Анна, будь благоразумна, сказала мягко Варвара Петровна, — я отказать не могу старой почтенной дамѣ восьмидесяти слишкомъ лѣтъ. Тебѣ и тамъ будетъ весело, у нея угощеніе и подарки… Она задаритъ тебя, ты ей понравилась.
Анюта вышла изъ оцѣпенѣнія и бросилась къ Варварѣ Петровнѣ.
— Тетушка, закричала она блѣднѣя и краснѣя, — милая тетушка, прошу васъ, умоляю васъ, отпустите въ театръ, вы обѣщали.
— Я свое обѣщаніе сдержу. Въ первый разъ какъ будутъ давать Парашу я возьму ложу и ты поѣдешь съ Лидіей.
Анюта зарыдала.
— Слушай, Анюта, сказала Александра Петровна, — поѣзжай къ Вѣрѣ Николаевнѣ Вышеградской и будь мила, а я за это возьму еще другую ложу, и ты будешь въ барышахъ. Увидишь и Парашу и что-либо другое хорошее.