— Пустите меня, пустите меня въ К*, сказала она, — сжальтесь надо мною, отпустите меня.
— Анна, сказала Варвара Петровна ласково, — это невозможно; не проси, не терзай себя и не мучь меня: я не могу и не хочу отпустить тебя; у твоего дяди тифъ, это болѣзнь заразительная; я не могу подвергать тебя опасности заразиться и не пущу въ К*, но я сдѣлаю для тебя все возможное, сейчасъ пошлю депешу въ К* съ оплаченнымъ отвѣтомъ.
Анюта знала, что просьбы не помогутъ; она встала и не говоря ни слова ушла къ себѣ и опустилась на стулъ. Нѣмка, няня ея, сидѣла въ креслѣ и вязала чулокъ; взглянувъ на Анюту, она стремительно встала и подошла къ ней.
— Что случилось, что съ вами! спросила она тревожно, — на васъ лица нѣтъ.
Всѣ окружающіе, и Катерина Андреевна, и миссъ Джемсъ, любили Анюту.
— Папочка опасно боленъ, проговорила Анюта съ усиліемъ и вдругъ воскликнула, будто сердце ея разрывалось на части: — и я не съ нимъ! Меня къ нему не пускаютъ!
Катерина Андреевна подала ей стаканъ воды, но Анюта отстранила его рукой и сидѣла неподвижная, блѣдная, безмолвная. Нѣмка не знала что сказать ей и стояла подлѣ нея не говоря ни слова. Пришла миссъ Джемсъ, обмѣнялась съ Нѣмкой двумя, тремя фразами и подошла къ Анютѣ; она говорила ей что-то, но Анюта не слыхала и не хотѣла слышать; она была поглощена своимъ горемъ.
Дверь отворилась и въ ней появилась Арина Васильевна; она тихо подошла къ Анютѣ и взяла ее за руку.
— Княжна, сказала она, — въ такой бѣдѣ великой никто кромѣ Господа помочь не можетъ. Что сидѣть-то и себя поѣдать поѣдомъ; не пригоже, не по-христіански.
— Меня къ нему не пускаютъ, воскликнула Анюта. — Онъ умираетъ, а меня съ нимъ нѣтъ!